За поворотом черепичные крыши крохотных швейцарских домиков сменяются столь же крохотными ветряными мельницами, этими непременными атрибутами голландского пейзажа. Поодаль, среди сочно-зеленых лугов и зеркальных водяных прожилок — каналов, раскинулся мирный фландрский городок.
В Фантазиленде обилие «тематических» аттракционов.
На воздушном корабле с туго натянутыми парусами здесь можно, как на ковре-самолете, парить в ночном небе над сказочными, светящимися городами с мусульманскими мечетями и остроконечными готическими соборами, над египетскими пирамидами и сфинксом, над таинственным и белоснежным Тадж Махалом…
За 30 центов вы можете побывать в пещере ужасов.
Наличие в Диснейленде подобных зрелищ — своего рода дань времени и американским нравам. Американские мальчики и девочки, побывавшие в пещере, с пренебрежением отзываются о диснеевских ужасах. И на самом деле, что для них танцы людоедов вокруг обглоданных человеческих костей, занесенные над головами турецкие палаши и заглушенные крики о помощи в сравнении, скажем, с двенадцатью убийствами из последнего бродвейского боевика «Любовь шизофреника».
…"Фронтьерленд» — прочитали мы надпись, выжженную огнем на двух грубо сколоченных сосновых досках, от которых исходил приятный запах свежей смолы.
Доски, в свою очередь, были прибиты к длинной бревенчатой перекладине, венчавшей сверху массивные бревенчатые ворота. Ворота вели в глубь территории, окруженной высоким частоколом, сколоченным из плохо обструганного соснового теса.
В двух шагах от ворот возвышалась бревенчатая башня с вырезанными в бревнах черными отверстиями-бойницами. Воздух был напоен ароматом свежих опилок и недавно скошенного сена. К нему примешивались острые запахи горелой бересты, конского пота и кожаной сбруи.
Мы не нуждались в пояснении — перед нами было поселение первых американских колонистов.
В Фронтьерленде можно сесть на скрипучую колымагу-фургон, обтянутую брезентом и запряженную четверкой, и, двигаясь по ухабистой дороге, на собственных боках почувствовать простоту и подлинную героику жизни первых переселенцев.
— А кто этот босой мальчуган на плоту, странно одетый в не по размеру длинную, потертую мужскую блузу, небрежно подпоясанную веревкой? Голова мальчика покрыта ободранной, видимо, часто употреблявшейся не по назначению широкополой шляпой.
— Неужели вы не узнали его?
Да это наш старый дружище — Гекльберри Финн, по прозвищу «Кровавая рука». Посмотрите, он делает знаки. Он предлагает переправить нас на остров Тома Сойера, знаменитого Тома Сойера — «Черного мстителя испанских морей».
И вот вы уже в обществе старых друзей. Перед нами длинный, узкий, покрытый лесом остров с большой песчаной отмелью. Позади спокойная гладь Миссисипи.
Раздается пароходный гудок. Хлопая по воде широкими лопастями своего единственного заднего колеса, проплывает нагруженный веселой детворой старомодный «Марк Твен».
На острове Тома Сойера вас ожидает немало приятных развлечений. Не говоря о том, что вы можете просто побродить по нему в поисках черепашьих яиц или зарытого клада, вы также можете обследовать старую забытую водяную мельницу, где некогда скрывался от преследователей негр Джим, или проникнуть в таинственную пещеру, где заблудившийся Том утешал свою прелестную спутницу — голубоглазую Бекки Тетчер.
В центре острова на большом и развесистом дубе разместился сколоченный из досок воздушный шалаш. С земли к нему идет деревянная винтовая лесенка. Желающие могут приобрести в шалаше удочку, крючки и прочие рыболовные принадлежности, скушать порцию мороженого и выпить бутылку… кока-колы. Да, да, кока-кола! И не удивляйтесь! На специальных, для Диснейленда, наклеенных этикетках к этому напитку утверждается, что кока-кола была любимейшим лакомством Тома.
На длинной лодке вы можете причалить к расположившемуся на берегу индейскому поселению с конусообразными, покрытыми звериными шкурами вигвамами, познакомиться с хранящими вековые традиции гордыми их обитателями.
Но наш путь лежит на Запад. Мерно стучат колеса вагончиков, столь маленьких, что взрослый человек, если ему захочется потянуться, вынужден будет часть своих ног разместить в соседнем вагончике; добродушно и деловито попыхивает крохотный паровозик.
Вокруг нас холмистая полупустыня с редкой растительностью, среди которой лишь не дающее тени жилистое мескитовое дерево да подтянутые, как в строю, рослые кактусы.