Мы миновали вросшие в скалы маленькие домики типичного городка-«призрака»; сотни подобных ему рождали на Западе нефтяные и медные бумы, а когда бум кончался, то на месте таких городков оставались обезлюдевшие улицы, заколоченные дома, заброшенные карьеры.
Поезд, несколько замедлив ход, нырнул в туннель и остановился. Воцарились мрак и тишина. Наши глаза, не привыкшие к темноте, не различали окружающих предметов. Но вот зажглась внутренняя подсветка, и мы очутились в новом, не менее волнующем мире чудес, где недра земли раскрыли перед нами свои сказочные богатства.
Из зала, заполненного свисающими с потолка гирляндами сталактитовых сосулек, через узкий проход в галерее мы прошли в царство подземных вод. Здесь в воздух взвивались струйки гейзеров, с шумом, умножавшимся подземным эхом, низвергался с высоты водопад.
Чем дальше в глубь пещеры, тем богатства становились заманчивее.
Мраморы и порфиры сменяли малахит и горный хрусталь, причудливо слоистые агаты оттеняли прозрачный желтоватый янтарь, среди груды самоцветов блестели, искрились и переливались всеми цветами радуги кроваво— красный гранат и лиловатый опал, розовый турмалин и синеватый топаз, небесно-голубая бирюза и прозрачный алмаз. Драгоценные камни сменяются драгоценными металлами. И когда в сероватой породе нависшей над головой глыбы вы по блеску опознаете золотую жилу, ваше волнение по замыслу должно дойти до предела, и вы должны почувствовать, как вас трясет «золотая лихорадка».
…В основе создания ряда павильонов, экспозиций и аттракционов Диснейленда лежало стремление сообщить юношеству некоторые сведения из различных областей знания, включая и технику.
В известной мере этот элемент присутствовал и в уже описанных нами экспозициях. Еще в большей степени он характерен для Ричфилдовской диорамы, дающей яркое, научно обоснованное представление о «мире под нами», то есть о растительном и животном мире доисторического периода жизни на земле; для диорамы Гранд Каньон, искусно воспроизведенной картины-макета Великих американских каньонов с характерной для горного Запада растительностью и подвижными чучелами животных, с грозой, дождем и прочими, изобретательно выполненными эффектами.
То же стремление легло в основу создания еще двух экспозиций — «Мира приключений» и «Мира будущего».
В процессе длительной и кропотливой работы над «Миром приключений» создатели парка вывезли из тропиков и высадили на территории Диснейленда сотни видов тропических растений. Искусно и изобретательно «оживлены» и «озвучены» чучела многочисленных представителей тропической фауны.
В «Мире будущего» много аттракционов, знакомящих с идеями и представлениями о будущем техническом прогрессе. Среди них монорельс, полет на ракете и другие.
Незадолго до нашего отъезда из Лос-Анжелеса мы получили письмо. На конверте и на официальном бланке письма значилось: «Американо-русский институт» и ниже — «Общество американо-советской дружбы». Президент общества обращался к нам с приглашением посетить общество.
Мы, признаться, были приятно удивлены, что здесь, в этом городе мелкобуржуазной стихии, подвергавшемся маккартистским чисткам, работает прогрессивная организация, преследующая благородные цели сближения двух великих народов, цели мира.
До сих пор, хотя мы и неоднократно встречались в Лос-Анжелесе с проявлениями симпатий к Советскому Союзу и советскому народу, мы не думали, что здесь существуют организации, открыто выступающие за американо-советскую дружбу и сотрудничество. Прогрессивные организации сталкиваются с большими трудностями в своей работе даже в менее «прочесанных» городах.
Несмотря на близкий отъезд и перегруженную программу, мы не преминули отправиться в общество американо-советской дружбы.
И вот мы на одной из боковых улочек Лос-Анжелеса с названием, кажется, Мельроз-стрит.
С трудом находим подъезд и указанный в письме номер. Нам открывает дверь пожилой, худощавый мужчина с побелевшими от седины волосами, скромно, но опрятно одетый.
«Добро пожаловать!» — приветливо восклицает он по-русски, выговаривая слова строго по слогам, от чего нерусский акцент речи особенно подчеркивается. За ним внутри помещения видим еще одного мужчину и несколько женщин, также приветствующих нас словами «добро пожаловать».
Представляемся. Американские друзья рекомендуют себя активистами общества. Заходим внутрь помещения. В сравнении с броской роскошью многих виденных нами приемных помещение общества очень скромное. По обе стороны небольшого зала вдоль стен стеллажи с книгами. На стене портреты молодого Шостаковича, Шаляпина, Глиэра, Бунина. Обращает на себя внимание несколько наивное смешение понятий о современной и старой русской культуре.