Съезжаем с главного шоссе. Долгое время крутим по проселочным дорогам. Они то идут в гору, то неожиданно ныряют в небольшую теснину с журчащей на дне ее водой.
Вдруг перед машиной вырастает дорожная надпись: «Глен Эллен».
Въезжаем в типичный провинциальный американский городок со своим миниатюрным одноэтажным Бродвеем и захолустными задворками. По улочкам снуют пикапы, нагруженные плоскими ящиками, корзинками, картонками. Людей немного.
Городок расположился в лощине. Окраины его поднимаются по пологим склонам холмов. Где кончается Глен Эллен и начинаются фермерские хозяйства — определить трудно.
Неожиданно для себя смаху преодолеваем весь город из конца в конец, и вот уже вновь потянулись заборы изолированных усадеб и сельские строения. Никаких вывесок, указывающих на наличие в городе мемориального музея или хотя бы на место, где жил писатель. Зато, как и всюду, пестрят бесконечные «Шелл», «Файрстон» и прочее.
Останавливаем проходящего мимо молодого человека:
— Скажите, где здесь находится музей Джека Лондона?
Парень не понимает, переспрашивает и после повторного вопроса с недоумением пожимает плечами.
— Здесь жил писатель Джек Лондон. Он умер в 1916 году. Вы, наверно, читали «Белый клык», «Любовь к жизни»? — поясняем мы.
Дальнейшие расспросы бесполезны. Замечаем, как в конце улицы открылась калитка усадьбы и из нее вышел человек. Подъезжаем. Перед нами пожилая, худощавая женщина, седая, с легким румянцем на морщинистых щеках. Задаем ей тот же вопрос. Лицо женщины выразило удивление. Через мгновение удивление прошло. Женщина оживилась и спросила:
— Как я догадываюсь — вы иностранцы. Американцы. редко вспоминают г-на Лондона. Если кто и спрашивает иногда о нем, так это почти всегда иностранцы. Усадьба Лондона находится недалеко отсюда, вон там за поворотом, выше по склону, но хозяйка, вдова писателя, миссис Чармейн Киттридж Лондон умерла вот уже четыре года назад, и в доме больше никто не живет.
Мы сказали, что мы русские, и что нам интересно было бы узнать как можно больше о писателе, о доме, где 43 года назад трагически оборвалась жизнь Джека Лондона.
— Вы живете в Америке или приехали из России? — спросила она. Когда мы подтвердили, что приехали из Советского Союза, наша собеседница еще больше оживилась.
— Я еще ни разу не встречала здесь гостей из Советского Союза. Я сама не застала господина Лондона. Он умер еще до нашего переезда сюда, но много слышала о нем и была знакома с миссис Чарм. Я вот уже лет пятнадцать не была в усадьбе Лондонов. Последние годы перед смертью миссис Чарм много болела, жила замкнуто, никого не принимала. Помню лишь, что слева от дома, в глубине усадьбы, на вершине холма, под сенью старых сосен лежит большой камень — могила г-на Лондона. Его похоронили там согласно его последней воле. Рядом с могилой грубо сколоченная скамья, на которой писатель любил сидеть и работать. Оттуда открывался вид на всю долину. Рассказывали, что г-н Лондон ежедневно работал до полудня, потом уходил гулять по окрестным холмам. Кстати, это он назвал долину Лунной. Здесь чаще ее называют просто Сонома-велли. Господин Лондон где-то раскопал, что Сонома в переводе с индейского означает «долина семи лун».
Мы в свою очередь рассказываем, что в Советском Союзе трудно найти даже школьника, который не читал бы замечательных рассказов Джека Лондона. Его уважение к человеку, к силе человека, к его воле всегда находило у советских людей сочувствие и глубокое понимание.
— Я слышала, что г-н Лондон тоже любил русских и русскую литературу. Во время войны России и Японии он даже собирался ехать на фронт военным корреспондентом со стороны русских, но как будто ваше тогдашнее правительство не разрешило ему.
— Иначе и не могло быть. Царь в 1905 году как огня боялся прогрессивных настроений. Писатель же именно в это время очень сочувствовал социалистическим идеям.
— Насколько я знаю из рассказов, г-н Лондон здесь слыл большим чудаком. В своей усадьбе недалеко от коттеджа он строил какой-то громадный дом-дворец для пролетариата всего мира. Вероятно, и до сих пор там валяются груды замшелого камня. По крайней мере я видела их во время моего последнего посещения.
— Кстати, внук писателя Эдуард живет на ферме в нескольких милях отсюда. Может быть, вам интересно было бы поговорить с ним. Он когда-то часто приезжал в усадьбу, хотя, конечно, не мог лично знать своего деда.
Мы горячо благодарим нашу собеседницу и мчимся к усадьбе Джека Лондона.
Еще издали узнаем по описанию чугунную решетку ворот усадьбы. Останавливаемся. Выходим из машины.