Слава Богам, Кирану хватило остатков мозга, чтобы не идти за нами и выставлять себя ещё большим придурком. И я знаю, что нужно первой объяснить всё Ллойду, потому что его и так грызёт тема прошлого… точнее тот его разбитый взгляд, который я увидела вчера утром, мелькает в памяти до сих пор.
Не замечаю, как начинаю трясти ногой, а взгляд сосредотачивается на мелькающих видах за окном. И спустя несколько секунд ощущаю прикосновение Ллойда, когда он берёт мою руку и переплетает наши пальцы.
— Это был Киран, и я понятия не имею, как он вообще оказался там, — спешно выпаливаю я и не отпускаю взгляда от наших сцепленных рук, — просто заявился и начал нести бред про любовь, скучания и то, что я должна к нему вернуться. Моих слов о том, что я не люблю его и просьбы уйти — не слышал вообще! Не понимаю, как можно быть тупым придурком, а когда он начал… — поток мыслей просто рвётся недовольствами из меня и слова путаются, отчего я злостно рычу.
— Тея, — отвлекает меня Ллойд, но я его перебиваю.
— Он просто конченный придурок! Я не знаю, что было бы, если бы ты не пришёл, — резко сажусь полуоборотом, подгибая одну ногу, но руку мужчины продолжаю крепко сжимать. Но и в глаза Ллойду не могу смотреть, а лишь взгляд перескакивает на всевозможные предметы вокруг.
— Спасибо тебе, — сдавленно произношу, но затем тон голоса снова повышается на сбивчивую эмоциональность, — он и так портил всё тогда, так и сейчас умудрился! Я хотела, чтобы мы с тобой нормально поговорили, а этот мерзкий идиот… — досадно мычу, потому что поток волнений не желает даже чуточку притормозить, — прости, пожалуйста. Можешь ничего не рассказывать, хорошо? Всё в порядке. Спасибо, что, ха, правда спас меня от этого… от этого…
Слова застывают, как и злость останавливает своё кипение, когда Ллойд приподнимает пальцами мой подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.
— Тея, дыши.
Ничего не остаётся в мыслях, кроме осознания того, что я действительно настолько быстро произносила все слова, что забывала элементарно набирать воздуха в лёгкие.
Вдох. Выдох.
Прикрываю глаза, успокаиваясь, и плечи сами опускаются, как и голова касается подголовника сидения. Когда снова открываю глаза, то готова добровольно тонуть в синем океане Ллойда. Но и сам он тоже борется с напряжением, пытаясь успокоить нас обоих.
Только сейчас я понимаю, что Ллойд остановил машину и тоже повернулся в мою сторону.
— Даже не вздумай извиняться, — мужчина проводит пальцем по моей щеке, и трепет внутри заменяет ярость, — меня больше волнуешь ты. И какое-то недоразумение из твоего прошлого не испортит наше настоящее, поняла меня? — этот бархатный голос действует гипнотически, и в ответ я лишь киваю.
Он слегка отстраняется, забирая своё тепло, откидывается на спинку сидения и проводит руками по волосам, которые в слабом свете заката кажутся очень тёмными.
Ллойд переживает.
Я тоже.
Потому что момент не подходящий, чтобы…
— Мне тогда было двадцать четыре, я закончил универ, собирался поступать на магистратуру, где что-то связанное с финансами… уже не помню точно, — начинает хрипло говорить мужчина, а я замираю.
Я волновалась, что мы не сможем найти этот переходящий мостик, чтобы начать… нужный разговор. Но Ллойд не стал его ждать. А просто начал говорить.
— И на тот момент около года я встречался с… Лейлой, — мужчина кладёт руки на руль и начинает нервно постукивать указательным пальцем. А я вслушиваюсь в каждое слово, — и жили уже несколько месяцев вместе. Нейт правду сказал, что она была «абьюзивной подружкой», но по всем канонам и жизненным законам я ничего не замечал.
Ллойд на несколько секунд замолкает, а взгляд устремлён лишь на руль, но, думаю, сейчас в мыслях у него мелькают те самые воспоминания.
— Я тогда только задумывался о работе в издательстве, а Лейла упорно отговаривала от этого. «Там же будут мало платить», «Тебе это не нужно», «Лучше открой свой бизнес», а я в те моменты послушно кивал и прислушивался, только бы ей было хорошо. Только бы она была довольна. Ведь я любил её. Или была ли это вообще любовь?
Его поникший тон подсказывает, что дальше история будет становиться лишь тяжелее. Только вот у меня нет ни малейших предположений.