— В любом случае, я работал и готовился к поступлению, а Лейла училась дистанционно. Каждый вечер встречала меня, каждое утро провожала, я был загружен, а она была рядом и казалась мне идеальной, — он горько усмехается, отчего в душе собирается непонятный ком. — Её вечные «А сегодня снова этот ресторан? Мы же там уже были», «А не было букета больше?», «Серьги? Я же хотела браслет» — казались мне чем-то мотивирующими. Тем, что я должен становиться лучше и достойнее её. И слишком поздно я начал понимать, что это не так. Но суть даже не в этом. А в том, что я слепо был влюблён.
Как же Ллойду непросто даётся каждое слово. Я вижу, как он сжимает руль, как напряжены его губы, как нахмурены брови, как ему некомфортно. Но он продолжает.
— Всё началось с самого простого. С дурацких чужих запахов в нашей спальне. Я обычно не так привередлив, а Лейла утверждала, что просто из открытых окон надуло. И спустя некоторое время я и забыл об этом. Не повод же подозревать в измене, правда? — Ллойд снова горько усмехается, а я понимаю, к чему он ведёт, — и чуть позже в ванной я нашёл тест на беременность. Положительный.
Мурашки пробегаются по спине, предсказывая что-то явно нехорошее. Не сдерживаюсь и тянусь к его руке, чтобы спрятать в своих ладонях, давая хоть какую-то поддержку. Ллойд лишь прикрывает глаза, а наши руки я кладу к себе на колено.
— Я был рад. Я правда был рад, потому что никогда не был против семьи. Мои родители всегда были хорошим примером, поэтому иметь своего ребёнка, свою семью — я хотел. И в тот же вечер я сказал ей, что знаю обо всём. Лейла так испугалась, что начала плакать и извиняться, а я не понимал за что именно? За то, в чём оба принимали участие? Но сказав о тесте, она приплела то, что боялась моей реакции. Следующие несколько недель я был так счастлив, осознавая, что скоро стану… отцом. Но длилось это ровно до того момента, когда она позвонила из больницы с новостью о том, что случился выкидыш.
Мои глаза расширяются, а сердце сжимается. Я не… никому не желаю пережить подобного. Я совру, если скажу, что понимаю, что в такие моменты переживают люди. Но, Ллойд…
— И вот следующие несколько недель уже было тяжело. Мне. Потому что Лейла была спокойная, но я думал, что это от шока или стресса. Я читал, что подобное может случиться. От лечения и различных реабилитаций, психологов и другой помощи она отказывалась. В тот день я отпросился с работы и поехал к её лечащему врачу. Хотел узнать подробнее о её состоянии. В конце концов, мой отец врач, и что-то в этих бумажках я понимал, — голос Ллойда становится тише, и от этого тяжелее. — Её лечащий врач начал говорить что-то про аборты, и, конечно, я подумал, что он просто ошибся пациентом. Но потом он показал мне документы, где стояли её подписи. И это были бумаги с заявлениями об искусственном прерывании беременности.
Я боюсь дышать, но поглаживаю тыльную сторону ладони Ллойда, а сердце разбивается от того, что я никак не могу помочь... и не могла. Чёрт, и это ещё не конец истории.
— Самым интересным оказалось, что таких заявлений было два. С разницей в несколько месяцев. То есть, она сделала два аборта. Не сказав мне ни слова. При этом ещё и соврала.
Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Многие люди годами пытаются завести детей, у большинства этого так и не получается… а кто-то так легко избавляется от…
— Я сорвался с места и поехал домой. Я должен был узнать — почему она это сделала. Почему? — эхом повторяет Ллойд и зажмуривается, — а когда приехал, то квартиру покидал курьер. И мне показалось это неважным, я лишь прямо спросил об абортах. Лейла начала плакать и говорить несвязно, путалась в своих же словах. Но я случайно обратил внимание на то, что никакой еды, которую должен был принести курьер — не было. Зато была растрёпана наша кровать, как и сама Лейла, и запах был тот самый, который меня всегда напрягал. Тогда-то пазл и сложился.
Не замечаю, как сама издаю сдавленный стон, а щеки становятся мокрыми. Я не знаю, что сказать и что сделать. Как забрать его боль? Я знаю, какие жестокие бывают люди, но… как можно быть настолько бесчеловечным?
— Родители ничего не знали. Ни о беременности… ни о том, что случилось после. Саммер тоже не знала. Конечно, их насторожило, что я продал подаренную ими квартиру и машину и купил другую по дальше от того района… Я просто сослался на то, что хочу сменить обстановку. Разумеется, мне не поверили, но допытываться не стали. И вот тогда-то я и решил, что не хочу близости ни с кем. Одноразовые интрижки? Пожалуйста. Но ни с кем я больше не собирался жить. Мне были не нужны совместные ночи, пробуждения, завтраки и что-либо совместное. Я не хотел ничего этого. Пока… — хрипло произносит Ллойд и поворачивает голову в мою сторону, — … пока недавно не пролил кофе на тебя.