Чувствую себя в своей тарелке.
И не только я, но и Фокс. Её глаза светятся каждый раз, когда она переводит взгляд на меня. И, я уверена, моё сияние тоже заметно. Это подтверждает улыбка Ллойда, когда я оборачиваюсь в его сторону.
Мистер Уэйв задаёт вопрос про моих родителей, который, вроде и обычный, но заставляет покрыться мурашками.
Ой как я не хочу о них говорить.
— Мы… — я непроизвольно начинаю мять край платья, стараясь держать себя в руках, — … не в лучших с ними отношениях.
Вот и та первая нота неловкого молчания.
Ллойд кладёт руку мне на колено, слегка поглаживая большим пальцем, а я могу спокойно выдохнуть.
Обожаю, когда он своими прикосновениями приводит меня в чувства и дарит спокойствие.
— Это давний семейный конфликт, мы редко общаемся, но, — я оборачиваюсь к Фокси и провожу рукой по её волосам, — всё хорошо.
Спасибо им большое, что дальше никто не развивает эту тему и не закидывает неудобными вопросами. Энн лишь слабо поджимает губы, но затем дарит подбадривающую улыбку. А Гарри спрашивает Фокси что-то по-французски, чего я, разумеется, не понимаю. Как и миссис Уэйв. Мы вместе не понимаем ни слова, поэтому лишь язвительно коверкаем слова, подражая остальным.
Но и, конечно, вечер не может пройти идеально.
Потому что я замираю все телом, когда, взяв телефон в руки, вижу, кто звонит.
Глава 44
Теона
Семейный ужин.
Как же без семьи?
Не знаю, как работает это чуйка, но мама звонит в очень неподходящий момент.
Хотя, если она планировала подпортить мне настроение – у неё прекрасно получается.
Мы редко созваниваемся. Настолько редко, что раз в полгода. Чаще она звонит Фокси и разговаривает недолго с внучкой, вскользь упомянув меня. Мама часто зовёт Фокси приехать, но малышка и сама отказывается. Она просто не хочет. А я не заставляю.
— У тебя разрядился телефон? — негромко спрашиваю Фокси.
Она хмурится, достаёт свой мобильный из кармана джинс и показывает мне экран. Нет, заряжен. Но и пропущенных звонков нет.
Тогда почему мама звонит мне?
— Всё в порядке? — спрашивает Ллойд, а я пожимаю плечами, но не отвечаю на звонок.
Выдыхаю и собираюсь убрать телефон, но он загорается вновь. Снова звонок, но отвечать я сейчас не собираюсь, потому что не хочу портить такой атмосферный вечер негативными нотами. А так и будет, если мы начнём диалог. По крайней мере, так происходит абсолютно каждый раз, когда мы созваниваемся.
Пока Саммер высокими частотами своего голоса рассказывает увлеченно о том, как у неё подгорели утром панкейки, я сбрасываю вызов и открываю мессенджер.
Я: Не могу говорить. Что случилось?
Ответ не заставляет себя долго ждать.
Мама: Не можешь найти пары минут для разговора с матерью?
Невольно злость расползается под кожей, заставляя сжимать руки, обхватывающие телефон.
Вдох. Выдох.
Мама: Конечно, проще в суд подать и разрушить семью, чем ответить на звонок.
Перечитываю сообщение снова и снова, а обида распаляется агонией злости.
Что её подвигает писать это? Что ею движет, когда она набирает комбинацию этих букв и нажимает отправить? Уколоть меня посильнее и снова указать на то, что я неправильно поступила? Родители и так часто неприятно обо мне отзывались, выливали злость, впивались колючими взглядами, не поддерживали. И это продолжается до сих пор.
Да, я понимала, что моё обращение в суд повлечет за собой череду ещё больших сложностей. Но я надеялась, что спустя многие годы до семьи дойдёт, что я сделала это только из лучших побуждений. Чтобы помочь.
Но в итоге оказываюсь крайней.
Чувствую скользящее прикосновение на своей ноге, и это выводит из омута охватывающего гнева. Отрываю взгляд от телефона и встречаюсь с волнением голубых глаз моего мужчины. Ллойд чувствует моё напряжение и, не знаю как, но ему удаётся передать мне своё спокойствие. Абсолютно доверяя, поворачиваю экран в его сторону, чтобы он прочитал эти сообщения.
А в память врезаются его слова.