И вот я смотрю прямо в его глубокие голубые глаза, где готова тонуть абсолютно каждое мгновение, и вижу неподдельную тревогу.
Но лишь от одного его присутствия рядом – мне становится легче дышать.
— Дай ключи от машины, пожалуйста, — просит Ллойд, протягивая руку.
Отстранённо достаю их из большого кармана толстовки и кладу в тёплую ладонь. А вторую до сих пор сжимаю, как спасательный круг.
Ллойд передаёт ключи Нейту, что-то говорит и тянет меня за собой. Непонятливо хмурюсь, когда Нейт направляется к моей машине, а я послушно направляюсь за Ллойдом.
Я безумно устала, у меня горят глаза, болит голова, всё тело, в том числе и развивающийся малыш внутри меня, молят о еде, а мышцы расслабления. Но нет, не сейчас.
Мы будем искать Фокси.
Ллойд открывает дверь, и я сажусь на пассажирское сидение, не переставая мять пальцы. Через несколько секунд рядом садится мужчина, пристёгивая ремень безопасности моего сидения.
Но не спешит заводить мотор, а протягивает мне бутылку с водой и несколько таблеток, предполагаю, успокоительных. Но беру лишь воду, потому что не знаю, какие в моем положении можно принимать таблетки.
— Выпей, станет легче, — Ллойд ближе протягивает таблетки, но я отрицательно качаю головой.
— Я уже много их выпила, — и от лжи кончики ушей начинают гореть.
Мужчина понимающе кивает и, убирая таблетки, заводит машину. Делаю несколько глотков воды и дрожащими руками, закрыв пробку, сжимаю бутылку в руках.
— Куда мы едем?
— Тебе нужно поесть, — Ллойд переводит взгляд на меня, а затем снова на дорогу, но не успевает заметить разгорающегося негодования.
— Какое нахрен «поесть»? — я оборачиваюсь к нему, вскидывая руками, отчего бутылка выпадает куда-то к ногам, — мы должны искать её, потому что, если что-то случилось…
— Нейт поехал за Томасом, это наш знакомый частный детектив, — ровным тоном начинает говорить Ллойд, перебив мой негативный всплеск, — по пути к нему заедет в сервис оставить твою машину. Пока мы ждём их, тебе нужно успокоиться и поесть. Это самое полезное, что мы можем сейчас сделать, потому что я уверен, что ты ничего ещё не ела сегодня.
Все язвительные слова игнорируют меня, как, в принципе, и все слова, поэтому я молча киваю и, скрещивая руки, возвращаюсь в удобное положение.
Прикрываю глаза, чтобы восстановить дыхание, но перед глазами крутятся лишь тревожные мысли.
Где она? Как себя чувствует? Почему ушла? А если не уходила, а просто забыла телефон, и кто-то…
Нет, нет, нет, нет.
Дыхание лишь учащается, и я зажмуриваюсь, пытаясь остановить очередной поток слёз.
Из-за меня она ушла? Из-за того, что я плохо справляюсь с материнскими обязанностями? Плохо забочусь? Не понимаю или не поддерживаю? Часто и неправильно наказываю?
— Ты мне не мама!
Чёрт.
Пальцы привычно мнут ткань толстовки, нижняя губа уже болит оттого, как часто я её кусаю, но ничего не могу с собой поделать.
Мне страшно.
В машине постепенно становится тесно, сидение неудобным, ногами недовольно ёрзаю, а из груди вырывается сдающийся скулёж.
Где она?
Стискиваю зубы, щёки влажные, а глаза зажмуриваю настолько, что вижу отблески искр в тёмной пелене.
Слышу рядом мужской голос, произносящий моё имя, но эти звуки заглушает мрачная тишина, заставляя всё вокруг сжиматься и бояться ещё сильнее. Лёгкие не хотят функционировать, из-за чего мне приходится сделать несколько вдохов подряд, но это не помогает, а вызывает новый приступ паники.
Боги, как же мне страшно.
Я ни за что не прощу себе, если потеряю её. Но ни крохи информации нет уже много часов… А вдруг её уже…
Резкий поток света вырывает меня из панического мрака, отдалённо кожи касаются волны ветра, но не получается выдохнуть. Лишь коротко вдыхаю много раз, а лёгкие не слушаются. Слёзы не прекращают водопадные потоки, а дрожь течёт по каждой клеточке тела.