Устало провожу руками по лицу, продолжая перебирать воспоминания, пока один вечерний разговор не останавливается стоп-кадром. Я вздрагиваю и замираю, хватая Ллойда за руку.
Три пары глаз с ожиданием смотрят на меня. А я пытаюсь вспомнить каждое слово из того вечера.
— Мама всегда переживала, что меня выселят из квартиры. Она, как обычно, утрировала, но… — сглатываю, пытаясь восстановить старый диалог, — … мы с Фокси шутили, что будем жить под мостом. Тогда я сказала, что под мостом не практично, и есть место получше — недостроенные маленькие коттеджи на набережной. И рядом есть магазин с лавкой «Доброты», где каждый нуждающийся может взять еду бесплатно.
Томас утвердительно кивает, сразу печатая что-то в телефоне, а мы в спешке поднимаемся из-за стола. Торопливо направляемся к машинам, в которую я буквально запрыгиваю, и срываемся с места в нужном направлении.
— Ллойд, если она не там… — прикусываю губу, и отстранённо смотрю на расплывающуюся дорогу, которую освещает закатное солнце.
— Мы найдём её.
Ллойд уверенно переплетает пальцы наших рук, увеличивая скорость автомобиля. А я смотрю на прекрасный профиль человека, без которого не справилась бы.
— Я стала… полностью полагаться на тебя…
— Так разве это плохо?
И только сейчас понимаю, что – нет.
Глава 53
Ллойд
Когда с кем-то постоянно общаешься – то не замечаешь, как привязываешься. Не замечаешь, пока не проведешь некоторое время вдали от этого человека. Потому что в иной ситуации тебе кажется таким обычным обнять, посмеяться, подшутить или просто поговорить.
Я и не замечал раньше, что влюбился не только в Тею. Но и в мелкую её копию. Фокси сначала была такой колючей, выпускала шипы и защищала Тею. Но постепенно начала снимать эту броню, вслед за Теей. Хотя эти подколы на французском стали нашей фишкой, я не задумывался раньше о том, как комфортно, когда мы все вместе проводим время. И не задумывался о том, как ждал каждый раз встреч, чтобы увидеть – как горят у неё глаза, когда я приношу сладости, как непривычно смущается, когда мы вместе смотрим фильм или идём в кофейню. Как довольно улыбается, когда я делаюсь с ней фишками французского языка.
И сейчас, когда я сжимаю руль, боясь, что сломаю либо его, либо пальцы, понимаю — как боюсь за Фокси. За них обеих.
Тея выглядит бледнее облаков, красные и опухшие глаза молят об отдыхе, а сама девушка настолько встревоженная, что этим напряжением можно снабжать электросети всего города.
Дрожащими руками Тея крепко сжимает мою и нервно постукивает ногой. Встревоженный взгляд скачет по приборной панели, и девушка снова кусает нижнюю губу.
— А если… — негромко начинает Тея, выводя из давящего напряжения, — … неужели я … у меня так плохо получается быть… матерью? — она зажмуривается, опуская голову, а новые слёзы оставляют блестящие дорожки на недавно высохших щеках.
— Нет, — твёрдо произношу я, — ты великолепная мать, Тея. И Фокси знает это. И любит тебя.
— Тогда почему она ушла?...
— Вот и спросим, когда найдём её.
Светофор с желтого переключается на красный, заставляя остановиться. Вытаскиваю руку из сплетенного капкана и, касаясь подбородка Теи, приподнимаю вверх, чтобы она смотрела на меня.
— Мы не знаем, что произошло и почему, — пальцем осторожно стираю слезы, — выкинь наихудшие версии из своих мыслей, хорошо? Мы найдём её.
Она несколько долгих секунд смотрит прямо в мои глаза, затем прикрывает их, пряча поникший зеленый лес, и прижимается щекой сильнее к моей руке.
Все внутри трепещет от желания поцеловать её прямо сейчас, чтобы смыть все тревоги, хоть на несколько мгновений. Хочется обнять и спрятать от всех волн боли. Но я сдерживаюсь, потому что помню нашу последнюю ссору, помню её напуганный взгляд и не стану давить прямо сейчас.
Но я знаю, что Тея не хочет нашего расставания. Я вижу, как она на меня смотрит. Я чувствую, как учащается её пульс при каждом прикосновении, как она расслабляется, стоит мне её обнять.
Сигнал клаксона отрезвляет, напоминая о реальности происходящего. Я нехотя убираю руку от её лица, но вновь переплетаю пальцы. Нажимаю педаль газа, и, помимо того, что пытаюсь замедлить трепещущее сердцебиение, слежу за дорогой. Томас ещё ничего не пишет. От этого все внутренности с каждой секундой сжимаются сильнее. Его люди у тех домиков, о которых говорила Тея, будут раньше нас и смогут всё обыскать. Нам тоже ехать недалеко, но страх пробирается по спине.