Фокси стоит рядом и крепко сжимает руку, потому что переживает ничуть ни меньше.
После того самого дня, она стала намного спокойнее и чаще проводит время со мной. С нами. Узнав о беременности, Ллойд стал воплощением матери-наседки, проявляя заботу в тысячекратном размере. На которую я иногда злюсь, а мужчина умиротворенно меня целует, проводя большой ладонью по ещё небольшом животу и напоминает о правильности дыхания, тем самым успокаивая.
Страшнее всего было преподнести эту новость Фокси. Но… страхи прятались лишь в голове. Потому что, когда моя дочь вернулась в тот вечер, Ллойд успел собрать осколки стекла, а вот я не успела мысленно собраться. Думала, голова взорвется, потому что простые слова не хотели логически соединятся и подавать нужные сигналы мозгу и воспроизводиться. Тогда Ллойд сделал это за меня.
— On va avoir un bébé. Et tu as un frère ou une soeur* (*У нас будет ребёнок. А у тебя — брат или сестра (пер. фр)) — с теплотой произнёс мой мужчина.
Перевода я не поняла, но догадалась, потому что Фокси замерла. На мгновение мне показалось, что она расстроится или убежит в свою комнату, но… голубые глаза Фокси сияли ярче звезд на небе и в ожидании смотрели на меня. А я снова заплакала.
— Да, — кивая и улыбаясь, сказала я, а руки сами легли поверх тогда еще незаметного живота, — я беременна.
— Можно я выберу имя? — это первое, что она произнесла, выйдя из оцепенения. От этих слов моё сердце приятно сжалось.
— Oui, — коротко ответила я.
Кстати, они оба стали наседками для меня. Хотя, нет. Все Уэйвы стали таковыми. И ещё один Норт. Которого я была готова придушить после того, как он чуть не проболтался Ллойду. Поэтому при встрече он сначала протянул мне новую книгу – автора, которую я безмерно обожаю, и которая ещё даже не вышла из предзаказа. И только потом накинулся с объятьями и поздравлениями. А недавний писк и крики Амелии до сих пор звучат на подкорке памяти, когда несколько дней назад на моём пальце появилось обручальное кольцо и новый статус невесты. Мои родители, вроде, тоже обрадовались, но остались верны своим предубеждениям. Кажется, стали чаще звонить, только, к сожалению, наш раздор слишком глубоко разросся без надежды на полное восстановление.
Но сейчас мы с Фокс стоим у ЗАГСа и ждем Ллойда не для подачи заявления и выбора даты свадьбы. А для того, чтобы перестать быть опекуном Фокси. Я несколько недель собирала все документы, мучалась со справками и их копиями – для её удочерения. Не знаю, почему раньше не сделала этого. Хотя, скорее всего, из-за вечных страхов, оттягивающих меня назад.
Ллойд никак это не комментировал, лишь помогал с бумагами. Его теплый взгляд показывал все его мысли. Но сейчас мужчина опаздывает, а это начинает вызывать раздражение.
Стоит мне начать нервничать, как рядом останавливается знакомая машина и оттуда вылетает Ллойд в черном пальто с папкой документов. Увидев нас, он улыбается и спешно подходит, заключая обеих в объятия. И это приятно согревает. Как и всегда, когда он рядом.
— Ты опоздал, — шутливо бурчу, когда Ллойд оставляет поцелуй на щеке и привычно проводит рукой по животу.
— Это не я, это пробки, — он невинно пожимает плечами, но в синем взгляде бушуют тревожные волны.
— Что-то случилось?
Но Ллойд не отвечает, а лишь в ожидании смотрит на меня. Слегка улыбается и переводит взгляд на Фокс.
— Нужно поговорить, — волнительно произносит мужчина, а в ответ я только киваю. Его взгляд заставляет нервничать и покрыться холодным потом.
— Но не с тобой, — Ллойд нежно рукой проводит по моей щеке и опускается на колено, становясь перед Фокси, — а с тобой.
Мы непонимающе переглядываемся, потому что… что происходит? Мне-то он ничего не говорил.
— Несколько дней назад я сделал Тее предложение, — я внимательно слушаю Ллойда и наблюдаю за напряженной дочерью, — и, конечно ты знаешь, она согласилась стать моей женой. Приняла предложение создания семьи. Я люблю её, но и тебя, Фокси, я полюбил ничуть не меньше.
Я подавляю удивленный вдох, внутри всё трепещет, и малышка, кажется, тоже затаивает дыхание. Она начинает кусать нижнюю губу, а глаза неверяще обращены на Ллойда.