— Миссис Розас, я не приеду на собеседование, извините, — поджав губы, мне удаётся принять это решение и произнести эту фразу. Я сбрасываю вызов.
Не последняя же вакансия, верно?
Да, конечно, только эта была впервые подходящей за последний месяц.
Глаза придурошного незнакомца ещё больше расширяются от услышанного. Я вижу, как он собирается что-то сказать, но его прерывает девчонка двенадцати лет, забегающая в кофейню.
— Тея! Ты тут канистру кофе заказала или… — речь малышки останавливается, когда она видит нашу картину. — Что тут произошло?
— Держи, — переложив телефон в другую руку, в которой уже находится злосчастная подставка от кофе, сухой рукой снимаю чехол, за которым пряталась банковская карта, и протягиваю девчонке, — бери, что хочешь. Планы отменились, сегодня я весь день с тобой.
Не обращая внимания на слёзы, людей, глазеющих вокруг, этого слепого, видимо, ещё и немого придурка, направляюсь к выходу из кофейни и попутно передаю карту Фокси.
— Жду в машине.
Даже не оглядываюсь, сажусь в свою черную небольшую и неновую машинку «Инфинити» и, положив руки на руль, сверху опускаю голову.
Не самое удачное и подходящее место для выплеска эмоций, но, пока Фокси выбирает себе всякие вкусности, я разрешаю слезам безостановочно литься по щекам, а вот всякие вздохи-охи сдерживаю.
Точно!
Вдох, выдох.
Может, это и к лучшему? Что так получилось с собеседованием. Это был не самый лучший вариант, но и сейчас у меня выбора немного. Летом большинство моих учеников, с которыми я занимаюсь, разъезжаются по лагерям, на дачи, к бабушкам и дедушкам, в отпуска, следовательно, это значит, что и моя зарплата улетучивается туда же.
Деньги, деньги, деньги, деньги…Как же всё крутится вокруг них! Почему нельзя работать в своё удовольствие и получать за это адекватную сумму? Думаю, тогда и депрессий, и угнетенных людей в мире было бы гораздо меньше. Да, знаю, размышляю о невообразимом.
Не хочу работать я в государственных учреждениях, где, собственно, и платят меньше, зато нервов будет съедено уж раз так в триллион больше. И это я не придумываю, а знаю по рассказам коллег.
Я люблю свою работу, мне нравится быть логопедом и работать с маленькими детишками, которые только познают этот мир, а я могу вложить в них частичку себя, ещё и помочь с навыком правильно произносить звуки, слова, целые стишочки…
Только вот… на одной любви к работе не уедешь и не проживёшь. Особенно, когда нужно заботиться о своём собственном маленьком ребятёнке. Фокси – моё спасение, иногда стресс, но в первую очередь моя ответственность. И если нужно будет пойти и надеть на себя наручники в виде государственного учреждения, то я сделаю это.
А не позволяю себе до сих пор этого сделать, потому что верю, что смогу справиться и так. Смогу действительно жить, получая удовольствие от работы, которая может меня содержать, верю, что смогу успевать проводить достаточно времени с Фокси и заниматься её воспитанием. И при всём этом – не забывать о себе.
Вероятно, я желаю невозможного. Но теорию «черных и белых полос» никто не отменял. Да, моя черная полоса что-то уж затянулась, только я не сдамся.
Сейчас поплачу, выпью кофе, наемся вкусняшек, которые накупит Фокси, разрешу себе похандрить чуть-чуть… а затем снова возьму себя в руки.
Глава 3
Теона
К тому моменту, как приходит Фокси с огромным бумажным пакетом и подставкой с двумя напитками (в этот раз подставка с ручками), я успеваю более-менее успокоиться. На заднем сидении, к счастью, в спортивной сумке лежит, забытая мною, сменная одежда для тренировок: черные легинсы, на которых по всей длине спускается вшитая спиралью сетка, и свободная футболка с изображением тигра с раскрытой пастью, готовым сейчас на кого-нибудь наброситься. Я его понимаю. Волосы просто завязываю в пучок. А, да, лучше не знать, как я изворачиваюсь, чтобы переодеться на заднем сидении.
К счастью, мои кроссовки остались сухими, чего нельзя сказать про нижнее бельё. Его-то с собой запасного не ношу. Как-то не было подходящих ситуаций, чтобы мне понадобилось нижнее бельё в середине дня, да и ещё где-то в центре города. Ладно, высохнет, всё равно весь «урон» (или, скорее, «волна») прошёлся на верхнюю одежду.