Глава 23
Теона
Боже мой.
Боже мой.
Мать твою, господи!
Широко улыбаясь, смотрю на своё отражение и касаюсь пальцами ещё пульсирующих губ. Это точно не приснилось? Провожу ногтем по нижней губе, прикрыв глаза.
Да. Не приснилось.
Выгляжу, вероятно, как дура. Стою в женском туалете, прикованная к своему отражению и воспоминаниям недавних минут. За эти краткие мгновений поцелуев я успела намокнуть так, как никогда прежде. Ещё и алкоголь дал свою расслабленность.
За всю мою жизнь, это был самый настоящий и чувственный поцелуй. Будто всё, что было раньше — просто пыль. Если Ллойд вызывает такие эмоции только при поцелуе, то мне приятно представить, что будет во время секса.
Я присоединяюсь к желанию и ожиданию Амелии этого события.
Но это самые приятные эмоциональные качели, на которых я когда-либо каталась. Я была уверена, что полностью испортила свидание случившейся ситуацией с Фокси и вряд ли получится поднять настроение вновь.
Я видела, что Ллойду хочется узнать всю ситуацию произошедшего, но он не стал спрашивать. Он дал мне выбор – рассказывать или умолчать.
И это тоже со мной впервые. Я чувствую в нём такую силу и поддержку, в которой, вероятно, всегда нуждалась.
Мужчина не манипуляциями выпытывал суть проблемы, не обижался на изменившиеся обстоятельства вечера – он просто принял всю ситуацию и перестроил действия. Это дорого стоит.
Поэтому мне захотелось ему всё рассказать. Я чувствовала, что он поймёт и не осудит, не будет жалеть или подбадривать клишированными «всё будет хорошо», «они обязательно всё поймут» или «как же они ужасные». Нет.
Ллойд сказал то, о чём я ранее никогда не задумывалась:
— Не твоя вина в том, что они не могут этого принять.
И это правда. Я сделала всё правильно, но последствия меня мучают до сих пор. Как и давит мама, которая иногда снисходит, чтобы поговорить с внучкой.
Но… услышав эти слова… Мне было нужно. Хоть я этого и не осознавала. Не знаю, как у мужчины получается, но он прекрасно меня читает. И понимает.
Встряхиваю головой, чтобы немного прийти в себя и сделать то, ради чего пришла в уборную. А именно исправить растекшиеся по лицу остатки макияжа.
Жизненный опыт снова не подвёл меня тем, что я взяла с собой часть спасительной косметички. Консилер, подводка, пудра – потрясающее трио.
Водой аккуратно стираю слезливые последствия и несильно промачиваю часть лица бумажными полотенцами. Открыв консилер, несколько мазков оставляю под глазами и на носу, чтобы потом их равномерно пальцами распределить на нужные участки лица. Пока выполняю эти действия, внутри вновь разливается раскаленное тепло, которое приятно жарит каждую клеточку тела, от вонзившегося в сознание воспоминание.
Его поддержка.
Его прикосновения.
Его поцелуи.
Он.
Эту историю я держала в себе годами. Рассказывала лишь близким подругам, в которых была уверена, но делала это давно. Эта часть моей жизни камнем всегда лежит на сердце, с каждым годом становясь всё тяжелее. И я не жалею, что сняла часть груза, рассказав Ллойду.
Конечно, был страх того, что он может оказаться тем человеком, который бы обесценил все слова и перетянул одеяло на себя, но… С каждой нашей встречей, диалогом, сообщением я понимаю, что Ллойд так не поступит. Мы начинаем узнавать друг друга, и мне нравится то, что я вижу.
Да, никогда нельзя расслабляться и всегда быть готовой к любой ситуации и неожиданному повороту.
Но с ним я таю.
И мне это нравится.
Ллойд мне нравится.
Пройдясь пудрой по всему лицу, радуюсь, что бронзатор на скулах не стёрся. А на щеках виднеется лёгкий румянец от виски, который виден не только на лице, но и чувствуется в смелости и некоторой расслабленности. Мне остается лишь снова нарисовать новые стрелки. Открываю подводку-фломастер и… закрываю его.
Зачем? Мои наращенные реснички прекрасно справляются со своей божественной миссией и подчеркивают глаза. А стрелки отслужили своё за сегодня.
Кладу весь экстренный косметический набор в свою поясную сумку и поднимаю взгляд на отражение, слегка поправив волосы. Недавние слёзы выдают лишь покрасневшие глаза, но их ничем не замажешь, кроме времени.