Только сейчас придётся доставить дискомфорт своим работникам. А потом и себе, проверяя всё то, что затеял.
— Давай вы придете с Теей на ужин, и я сама отдам ей книги? — произносит Саммер, выводя меня из пучины раздумий. Создавая новую волну размышлений.
— М-м-м, возможно, — это всё, что могу сейчас ответить, но предложение и правда хорошее.
— Что? Ты согласен? — сестра явно не ожидала такого ответа.
— Я сказал, возможно, — произношу и подхожу в цент отдела, чтобы всем было хорошо меня слышно и видно.
— Ура! Ты согласен! — она снова начинает визжать и, кажется, прыгать от радости, — я позвоню маме с папой!
— Что? Нет, — этого ещё не хватало, — я сам потом…
— Ура! Семейный ужин! — сестра всё ещё не даёт вставить и слова.
— Так, Саммер, дай мне немного времени и не трогай пока родителей, — она пытается возразить, но я продолжаю, — люблю тебя, мне нужно работать, — и завершаю вызов.
Большинство сотрудников уже поднялись со своих мест и подошли ближе, понимая, что я не просто постоять пришёл. Такие собрания редкие, но волнительные. Для работников, конечно.
— Итак, — соприкасаю ладони, издавая негромкий хлопок, и начинаю говорить то, что им не особо понравится.
Глава 27
Теона
— Мы только-только поставили этот звук, — мну пальцы за спиной, придавая голосу больше уверенности, чем есть на самом деле, — и нужно ещё минимум несколько месяцев, чтобы мы научились произносить его в словах и использовать в речи.
В ответ мама ученицы утвердительно кивает головой.
— Иначе — всё, что над чем мы работали, будет бесполезным, — добавляю правильный и печальный факт.
— Да, конечно, я поняла вас, — произносит женщина и, как мне кажется, искренне улыбается, — спасибо вам большое.
— Пока-пока, Каролина, — произношу я, а девочка пяти лет даёт мне «пятёрку» ладонью, и они скрываются за дверью.
А я всё ещё продолжаю стоять, оперившись на косяк двери и скрещиваю руки на животе, когда внутри растекается уставшая грусть.
Господи, самое сложное в работе логопеда или любого педагога — это родители. Большинство из них думают, что за два-три занятия их дети будут вундеркиндами и чётко произносить поэмы. Так не бывает.
— Нам бы хотелось, чтобы за шесть занятий мы уже закончили, - немногим ранее выдвинула мама Каролины.
Я выпала просто. Потому что ей хочется, чтобы ребёнок по щелчку пальцев научился говорить всё, что у него не получается.
Но, мать вашу, так не бывает.
Это не испечь хлеб, чтобы за час было готово. Это регулярные занятия, чтобы организм запомнил и взял в привычку то, что ему нужно для жизни. Как грёбанные тренировки. Невозможно же похудеть на десять килограмм за неделю и остаться в такой форме навсегда. Нужно ходить еженедельно, не пропуская занятий, выстраивая собственный режим питания, который, между прочим, у каждого человека индивидуальный. Нужно прорабатывать определенные группы мышц, для желаемого результата.
Также и с детьми. Также и с нашими занятиями.
Устало потираю виски, руки безвольно сползают вдоль туловища, и я направляюсь собирать разбросанный результат занятий по всему кабинету. Попутно беру телефон и пишу сообщение заведующей этого частного центра о завершении рабочего дня. Уведомлением всплывают несколько пропущенных звонков от Ллойда, несколько сообщений от Фокси и Ами.
В рабочие моменты мой телефон стоит в режиме «беззвучно», и все отправители, потерявшие меня, это знают. Но сейчас я не в состоянии ответить им, поэтом устало смахиваю все уведомления.
Эта неделя выпивает из меня все соки. С Фокси мы всё ещё общаемся с напряженной ноткой, потому что никто не готов к разговору. С Ллойдом в последний раз виделись, как раз-таки неделю назад, в спортзале. С Ами уже не помню последней встречи.
Все факторы проверяют меня на прочность. Как и тревожные мысли.
Вновь игнорирую их и включаю в перемешку свой плейлист, убирая логопедический кабинет. Это занимает минут десять, после чего я направлюсь к машине, всё с той же загруженной головой. И, пока еду в направлении дома, мелодию, заполнившую весь автомобиль, прерывает звонок от Ллойда.