— Я же просила не приезжать, — впервые слышу обесцвеченные ноты в её голосе.
— А я тебя не послушал, — мягко отвечаю, только напряжение начинает икриться вокруг нас.
Тея вся напряжена, плечи приподняты, она даже не мнёт пальцы от волнения, как обычно это делает, каждая мышца лица показывает, насколько девушка сдерживается.
— Я просто устала, — приглушённо говорит, чуть ли не шепчет Тея. А я не осмеливаюсь приблизиться.
— И пытаешься отгородиться от меня.
— Я не… — она запинается. — Просто некоторые сложности… Мне нужно немного времени, чтобы решить всё и тогда…
— Я помогу.
Брови удивлённо взлетают вверх, а в зелёных глазах вижу такую грусть, от которой мурашки пробегаются по спине.
— Не нужно, — девушка пытается сделать голос твёрже, но я слышу лишь дрожь.
— Нужно, — невесело пожимаю плечами. — Уверен, вместе мы справимся быстрее. И ты спокойно отдохнёшь.
Всё-таки делаю ещё шаг ближе к девушке, но Тея вновь отрицательно качает головой, слегка отступая. Взгляд прикован к асфальту, словно она боится смотреть на меня.
— Я… расстроенная и раздражительная и… — Тея зажмуривается, а руками обнимает себя, будто защищаясь, — … не хочу этим… бесить тебя и…
На последних словах меня накрывает удивление.
— Бесить меня?... — эхом повторяю её слова. — С чего ты взяла, что…
— И тебе незачем грузиться моими проблемами, — перебив меня, негромко выпаливает девушка. — Я всё решу… и п-потом мы хорошо и весело проведём время…
Тея явно не просто устала. Она не просто не хочет делиться со мной своими беспокойствами. Мне хватает несколько секунд, чтобы сложить ещё несколько пазлов этой головоломки.
Слова Фокси, когда я чинил посудомойку.
Виноватый взгляд, после первой её тренировки.
Её неловкость, когда я предлагаю помощь.
Не знаю, кто так постарался, внушив ей сражаться со всем миром в одиночестве – но я не собираюсь оставлять это так.
— Кто тебе сказал, что ты мне нужна только веселая? — спокойно, насколько это возможно, произношу я.
Тея не отвечает, но отрывает взгляд от наипрекраснейшего асфальта и встречается с моим. Она кусает нижнюю губу, но напряженность всё ещё полностью наполняет её.
— Я приехал, потому что хотел тебя увидеть, — произношу я, сохраняя уверенность, которая рядом с ней становится непробиваемой. — Веселую или нет. Просто тебя.
Тея по-прежнему сохраняет молчание. Что, чёрт возьми, для неё совершенно несвойственно.
— И, если не хочешь говорить о том, что тебя грызёт — не говори, — я делаю глубокий вдох и подхожу ближе, а девушка не отступает. — Но тогда позволь просто быть рядом.
Проходит несколько бесконечных секунд, и Тея накрывает ладонями лицо, я слышу её тихий мучительный стон. Плечи начинают подрагивать, а еле сдерживаемые всхлипы молниями врезаются в моё сознание.
Делаю шаг и обхватываю девушку руками, словно пытаясь оградить от всех причин грусти и тревог. Тея продолжает плакать, стараясь сдерживать всхлипы, что слабо получается, и прижимается ко мне. Успокаивающе провожу рукой по спине, скользя по шее и зарываясь в мягких волосах, спутанных в пучке, пытаясь хоть как-то поддержать и передать своё тепло. Целую в висок, затем в щёку, но не произношу ни слова, продолжая впитывать её грусть.
Вокруг проезжают машины, но их шум незаметен в пелене бьющихся внутри волнений. Проходят люди, даже не подозревая, какая буря бушует в душе от всего происходящего. Лишь каменные здания мирно наблюдают за нами.
Я знаю, что слёзы — это нормально, знаю, что грустить — тоже нормально. Но чувствовать такое от Теи — даже больно. Хотел бы я забрать все её переживания, только вот жизнь так не работает.
Через несколько минут Тея убирает руки от лица и обхватывает меня, прижимаясь ещё сильнее. Она утыкается мне в шею, и я чувствую, как девушка сжимает рубашку в своих ладонях. Всхлипы становятся тише, дыхание ровнее, но дрожь ещё сопровождает девушку. А меня изнутри всего трясёт. Продолжаю нежно поглаживать Тею по спине и оставляю ещё несколько поцелуев на волосах.
— Они ведут себя, как маленькие демоны в последнее время, — спустя несколько минут, хрипло произносит девушка, — и у меня уже много времени не получается поставить нескольким детям дурацкие шипящие звуки, — Тея всхлипывает, но продолжает говорить. — Я знаю, что это не моя вина, а нужно дальше стараться и всё получится, но это всё равно напрягает, и я чувствую себя ужасным логопедом. Особенно, когда их родители думают, что дети начнут красиво разговаривать за пару занятий, игнорируя все мои слова о сроках коррекции. Это тоже на меня давит.