— Во-первых, твои звуки не дурацкие, как и ты не ужасный логопед, — произношу я, снова зарываясь рукой в её волосах. — Я много раз слышал, как дети пищат от радости, когда видят тебя. А ожидания родителей пусть давят на них самих, но никак не на тебя.
Дыхание Теи успокаивается, как и прекращаются всхлипы, но она всё еще крепко прижимается ко мне.
— И ещё кофе дважды горький попадался, — она одной рукой вытирает слезы, второй обнимает меня, и продолжает говорить, — и я запуталась в документах, которые нужно оформить для Фокси и её матери.
— С кофе я точно не помощник, а вот с документами дружить умею.
Тея вновь ненадолго замолкает.
— Дома есть вино, а Фокси на ночёвке, — неуверенно произносит девушка, а меня наконец-то посещает спокойствие, и уголки губ довольно поднимаются вверх.
Глава 29
Теона
Они растворяются.
Как в грёбанном фильме со спецэффектами.
Они расплываются.
— Как же ты достала!
— Это не мои проблемы. Решай сама.
— Может перестанешь ныть?
— Голова болит от твоих соплей.
— Теона, хватит бесить.
— Я сказал успокойся!
Эти воспоминания растворяются туманной дымкой. Впервые за столько лет, сидя в надёжно запертом подвале души «сильная и независимая» — они расплываются.
Они били хлыстом каждый раз, когда я хотела попросить кого-то помочь мне. Когда хотела с кем-то поделиться проблемами. Они беспощадно врезались в мою решимость и оставляли глубокие рубцовые вмятины, напоминающие, что может быть ещё больнее.
Ведь, когда ты один — кто причинит боль? Кроме самого себя.
Но они растворяются.
И я вижу его.
— Позволь просто быть рядом.
Просто быть рядом.
Это воспоминание усиливает трещину, прогоняя туман, прорывается сквозь стену отрицания и позволяет небольшим лучам осветить запылившееся чувство нужности.
Я поднимаю взгляд и сразу сталкиваюсь с бушующим океаном. Ллойд нежными касаниями проводит пальцами по моей щеке, стирая остатки высыхающих слёз. А затем приближается и целует, заставляя порхать миллионы бабочек в животе.
Так нежно.
Так успокаивающе.
Мои напряженные плечи опускаются, и мне кажется, что я растекусь прямо на этом месте. Но Ллойд уже привычно и так по-свойски обнимает меня за талию, удерживая в реальности.
Можно, чтобы он всегда меня так обнимал?
Ллойд оставляет поцелуй на щеке, затем отпускает наши объятия и берёт мои пакеты.
Берёт мои пакеты.
Господи, это такое незначительное действие. Настолько обычное для кого-то. Но разве не в этом проявляется вся нежность и забота? Придержать дверь, проводить домой, пожелать дурацкого «доброго утра» или «одевайся теплее»… это стало настолько редким от мужчин, что теперь кажется каким-то чудом.
Ллойд шагает в сторону моего подъезда. Я на секунду зависаю, всё ещё не веря тому, что произошло и происходит на самом деле.
— Я приехал, потому что хотел тебя увидеть.
Просто захотел увидеть меня. И приехал.
— Сама доедешь? Я фильм смотрю.
И это конченное воспоминание тоже рассеивается, заменяясь новым. Таким чётким, ярким и дарящим тепло.
Встряхиваю головой, приходя в сознание, и уголки моих губ наконец-то поднимаются.
— Подожди минуту, — оборачиваясь, произносит Ллойд.
Мужчина вновь ставит пакеты на асфальт, а сам подбегает к своей машине. Быстро открывает её, что-то достаёт и возвращается ко мне. В свете уличных фонарей и яркости луны, он выглядит ещё более сказочным и нереальным, особенно в привычной классической рубашке и брюках.