Я гипнотически наблюдаю за всеми его действиями. Особенно сейчас, когда он протягивает мне что-то. И, опуская взгляд, я вижу небольшой букет мелких розовых роз.
Видимо, я всё ещё не переварила все эмоции, потому что непонимающе поднимаю на мужчину взгляд. Но в ответ Ллойд лишь слегка улыбается, а искры в его глаза сияют ярче звезд. Затем берёт мою ладонь раскрывает и вкладывает в неё цветы.
Как я тогда сделала ему с кофе и печеньем.
Двумя руками обхватываю букет, улыбаясь Ллойду. Если бы я была звездой, то от моего сияния сгорели бы все планеты.
Мужчина подталкивает меня идти и вновь берет пакеты, а я чувствую себя очень странно. Потому что раздражительность и усталость никуда не делись, только притупилась злость, но добавилось тепло и спокойствие.
Когда мы заходим в квартиру, мой разум всё ещё затуманен, но с поддержкой Ллойда я понимаю, что нахожусь в реальности.
Разуваясь, прохожу на кухню и кладу цветы на столешницу мысленно делая пометку о том, что нужно принести вазу и налить в нее воды. Но первоначально тянусь к запасам вина.
— Красное, белое, розовое? — доставая бокалы, спрашиваю мужчину, который только направляется ко мне.
Он выбирает первый вариант, с которым я согласна. Ставлю аккуратно сначала бутылку, затем рядом два бокала. Только мои движения дёрганные и напряженные. Я вспоминаю вчерашние слова Фокси, и волнение, будто чувствует, что его не хватает и возвращается ко мне, взбудоражив раздражительность.
Вдох. Выдох.
Слышу шуршание, и поворачиваю голову, но то, что я вижу, вновь заставляет сердце биться сильнее.
А всё из-за того, что Ллойд разбирает те самые пакеты, где я накупила еды, и совсем неважно, что половина из этого куплена благодаря тому, чтобы прогнать плохое настроение. А если проще — просто заесть все проблемы вредными сладостями. Это эффективно.
Но сейчас ещё эффективнее то, что мужчина, ничего не спрашивая, просто помогает. Раскладывая продукты в холодильник.
Когда я перестану удивляться таким мелочам?
Улыбаюсь и тянусь за открывашкой. Достав, кладу её рядом с бокалами и пытаюсь стянуть плёнку с горлышка бутылки. Она оказывается противной и неподатливой даже моим ногтям. Проходит ещё минута, но плёнка так и не собирается отрываться.
Тянусь за ножом, поддеваю кусочек на горлышке. Победно улыбаюсь и резким движением сдираю эту бесячесть. Но движение настолько резкое, что я задеваю бокал, который не удерживается на месте и теряет равновесие.
Злость пробегается по нервным окончаниям, но я успеваю схватить бокал до его кончины и с резким хрустальным звоном ставлю обратно. Напряженная рука вцепилась в бутылку, вторая обхватывает хрустальную емкость, плечи снова недовольно каменеют. Зажмуриваюсь от этой злости и…
…чувствую, как сильные руки плавными и перекатывающимися движениями скользят по моим плечам. Снова и снова продолжая успокаивающие прикосновения, которые разгоняют накатившие негативные чувства.
Руки безвольно опускаются на поверхность столешницы, плечи слабеют под нежным натиском, и с глубоким стоном я запрокидываю голову назад, опираясь на плечо Ллойда. Секундой позже расслабление заменяет ту дурацкую тревожность.
Спиной я чувствую Ллойда. Чувствую его уверенность и спокойствие. Будто мужчина через эти прикосновения передает всё это мне. И у него это получается.
Стон вновь вырывается из меня, когда пальцами Ллойд продолжает массировать плечи, переходя на шею. От этого мурашки решают пробежаться от корней волос до пяток.
Его губы слегка касаются моего уха, вызывая уже мой тяжелый вздох.
Движения становятся медленнее, но глаза блаженно закрыты. А от тех мыслей, что зарождаются в моей голове, внутренняя дрожь волнами опускается и задерживается внизу живота.
Что ещё он умеет делать этими руками?
Ллойд дразняще медленно проводит пальцами по ключицам и захватывает меня в кольцо объятий.
— Легче? — низкий шёпот касается не только моего слуха, но и проникает в душу.