— Пока, Ллойд, — Тея слабо поднимает уголки губ, ясно и кратко отвечая на мои вопросы.
Девушка отдаляется, а я просто смотрю ей вслед и мечтаю, чтобы все мои гребанные тараканы испарились нахрен. Чтобы мы поскорее всё решили. Но сколько понадобится на это времени?
Конечно, я не рассказываю Нейту всё дословно, но этого хватает, чтобы злость распалялась сильнее.
Ибо я облажался. Снова.
Тея ушла. Снова.
— Господи, она святая женщина, — Нейт скрещивает руки и довольно ухмыляется. А вот я непонятливо хмурюсь, — выдыхай. Всё в порядке. У всех бывают недопонимания.
— Ага, только теперь она увидела, какой я слабак, — раздраженно начинаю перекладывать бумаги, просто чтобы чем-то занять руки, — потому что как тупой осёл не могу составить слова в простое предложение.
— Тупой осёл — это возможно, — Нейт щёлкает пальцами, а в голосе появляется спокойная уверенность. — Но только признание своих ошибок не делает тебя слабаком. И страх тоже не преступление. А говорить — конечно, сложнее, чем спрятаться за маской «всё в порядке». В отношениях, слабые — умалчивают, сжирая себя изнутри, а сильные — говорят. Пусть не сразу, как ты сегодня, но уверен, что при следующей встрече ты справишься с этой маленькой сложностью.
— Ага, я так уже думал перед сегодняшней встречей, — фыркаю и, поднявшись с кресла, обхожу Нейта и подхожу к окну.
Нужно успокоиться.
Осматриваю расстеленный город, который будто сам напряжен под серостью сегодняшней погоды, что ничуть не даёт отвлечься.
— Ну, вы оба не были готовы, — произносит Нейт, — но и на ошибках учатся. Ты знаешь, что говорить.
— Не знаю, — сдавленно хриплю, чувствуя на языке тупую ложь.
— Знаешь, — уверенно говорит Нейт, чем начинает бесить сильнее.
— Не знаю, — выдавливаю с дрожью в голосе, чтобы самому в это поверить, — и, кажется, я не записывался на приём к психологу.
— О, тебе просто повезло иметь такого друга, как я, — в его голосе слышится намёк на что-то весёлое, только мне сейчас явно не до веселья. Руки уже давно сжаты в кулаки и мечтают во что-то впечататься. Только бы эта тяжесть не разливалась больше изнутри.
А воспоминания так и пульсируют вспышками, доставляя ещё больший дискомфорт. Как же мне не нравится возвращаться в то время. Всё внутри сияет тревожной красной табличкой «НЕ НАДО». Я закрыл это далеко и давно под тысячью замками, только бы не тревожило. Я сделал всё возможное, чтобы больше не болело.
И спустя годы оно пытается прорваться. Это ненавистное чувство обиды, боли и предательства.
— Это нормально, Ллойд, — боковым зрением замечаю, что Нейт поднимается со стола и подходит ближе ко мне, — то, что тебе тяжело вспо… — ему не удаётся закончить мысль, потому что я, наконец, взрываюсь.
— Да что я ей скажу?! — мой громкий голос отскакивает от стен кабинета, когда я оборачиваюсь к Нейту и вскидываю руки. — Что сто лет назад, когда мы жили с моей девушкой, когда каждое грёбанное утро она просыпалась в моих объятиях, каждый раз, когда целовала меня, каждый раз, когда готовила завтраки — оказалось конченной ложью? — дыхание сбивается, но я продолжаю, — как я скажу Тее, что, пока я работал и пытался удовлетворить все желания любимой девушки, пытался быть тем, кем она хотела, пока ущемлял все свои желания, лишь бы ей было хорошо, пока был влюбленным идиотом – она трахалась со всеми подряд! — не выдерживаю, и ногой толкая несчастный стул, нервно начинаю шагать из стороны в стороны, — с тем грёбанный курьером, который, оказывается был не единственным, и трахались они на нашей кровати не единожды!
Всё внутри горит, когда прошлое огромной лавиной накрывает меня, не позволяя нормально дышать. Когда я вспоминаю всё. Вспоминаю те бумаги, её слова, оказавшиеся лишь пеплом горящей лжи, которая случайно выплыла. Как я не верил в происходящее.
— Я испугался, хорошо? — поражённо выкрикиваю. — Я настолько привык быть один, что испугался этой близости. Того, что она также будет меня целовать по утрам, а потом… — провожу руками по лицу, когда этот гнев остывает, но вот тяжесть не собирается уменьшаться, — я понимаю, что Тея - не Лейла, я прекрасно это понимаю, но вчера я… — горько и коротко смеюсь, — …я испугался.