— Чего расселись? Яд при движении быстрее разойдётся, и засиделись мы тут с вами, вдруг гидра решит сменить пещеру, поторопимся.
***
За дорогу до почти сумерек ничего не изменилось: наниматель продолжил глушить кирос, будто фляга сама полнилась пойлом, не сдерживал себя в остротах в сторону Альсия, тот же отвечал вежливой снисходительностью. Отчасти он прав, ведь как таковой сделки не состоялось, согласия с двух сторон не было. Захмелевший наглец спьяну поспешил. Змеиный яд не убьёт бессмертного Змея, мелкие зубки не прокусят шкуру из серебра. А кровь за века прогнила от бесчисленных тёмных делишек, теперь сама способна, кого хочешь, отравить. И всё же всю эту шуточную перебранку все всерьёз не воспринимали. Правильно, хоть какое-то развлечение в дороге, тема для обсуждения. Сам люблю наблюдать за искромётными спорами, меткими, точно стрелы, словами, а участвовать — сплошное удовольствие, жаль, что противника на такого остряка не найти достойного.
Знаешь, Дорогуша, я разочарован, что путь так гладко прошёл. Представляешь, никто не угодил в капкан, ядовитая тварь в ногу не вцепилась, обезумевшие скитальцы не набросились, аки дикие звери, чтобы растерзать. Ставил на потасовку с музыкантами, ан не срослось, кровь не пролилась. Тоска, печаль, угнетают они меня, не хочешь утешить своего господина? Не будь так жестока, без продолжения останешься. Где тот дух приключений? Почему предвкушение не кипит в жилах от будоражащего ощущения опасности? Когда начнётся та битва не на жизнь, а на смерть? Вой, крики, лязг металла, шквалистый ветер магии, искрящиеся голубые искры грозы. Соскучился по буре, что создавали пасы, искусству, что творили умелые руки. Так уж и быть, удовлетворю твоё любопытство, всё будет, но чуть позже. Потерпи немножко, я обязательно сделаю тебе приятно.
На привал расположились почти с заходом феала, до пещеры совсем капля осталась, как подозрительно быстро добрались. Ноги ощутимо гудели за долгий день, возможно, только Ушлый бодрый, мерил лагерь шагами, крутился над душой. Неплохое местечко для отдыха и сна: тихо, сухо, в округе никакая тварь не топотырится. Ну… У Короля немного скверный характер, вот и всё. Кровь-пьющие отделились от остальных, уединились, проказники. Что ж, не будем их смущать, пусть занимаются грязными делишками. Воздушник, который еле-еле доковылял, подложил под голову скомканные пожитки и захрапел. Вторая свинья, только эта — воздушная. Наниматель, разочарованный таким раскладом, отстал от Пауков, уселся под стволом векового древа, пил, а после кинжалом на коре чертил древние слова.
Первой не выдержала Прелесть, оставила муженька помирать со скуки в компании незнакомых головорезов, сама покинула, кашлянув напоследок. Она петляла меж пышных зарослей деревьев и кустов, к ручью вышла, скинула походный плащ, расстелила на берегу, стоянка осталась прилично так позади. Отовсюду наступал вечерний сумрак, что не страшно, ведь видела всех — и притаившуюся ночную птицу, и крохотного мышонка, спрятавшегося в корнях. Стянула вуаль с лица, тем самым расплела кудри, шёлковые ленты сплетали волосы, разметала по плечам. Глаза постепенно привыкали к окружению.
— Мои поздравления, Прелесть, ты наконец-то увидела мир во всех красках, — Король выскользнул из лагеря. А Паука так ничего не насторожило. — Тебе и так, и так хорошо, всё к лицу. Однако я рад, что ты решила мне открыться.
Проворковал Ушлый, подкрадываясь ближе. Не слышно уверенных шагов, не хрустели падшие ветки, не шелестела трава. Паучиха с места не сдвинулась, всё ждала действий от него, мягкой улыбкой манила. Очаровательна мнимой беззащитностью, устремила доверчивый взгляд тёмных глаз на желанного гостя, нарушившего покой. Она чуть подвинулась, освободив клочок плаща для Короля. Серебристые пальцы нежно погладили щёку, губы коснулись лба рядом с правым верхним глазом, едва ощутимо, немного мокро. Они сдвинулись ближе к виску, оставляли влажные следы, такие чуждые ей до этого знаки внимания. Прелесть засмущалась, возглас скрыла за кашлем, почувствовав тонкой кожей улыбку. Его ладони, словно змеи, плавными движениями перетекали по телу: крутились у шеи, сползли до чуть выступающих ключиц, к широким плечам мечницы.