Хитрец, негодник и подлец ничего толком не сделал, а красавицу засмущал. Осыпал бледный лик невинными поцелуями, метался меж прикрытых от удовольствия глаз. Пальцы верхних рук путались в мягких волосах, давили на затылок, чтобы ласки продолжались. Нижние ладошки упёрлись во внезапно твёрдую грудь, однако покатую и объёмную, Ушлый грубо одёрнул их, одну спустил на пах. Под тканью брюк напряжённый член, дёрнувшийся от прикосновения, а острые клыки кольнули нижнюю губу Паучихи. Зубы потянули на себя, вызвав тянущую, возбуждающую боль. Прелесть, как и другие до неё, замерла в нерешительности от раздвоенного языка, её-то другой. А вот Король мастерски опутал скользкими половинками, любовница что-то невнятное промычала сквозь поцелуй.
— А ты умеешь удивлять, господин. Хотя я так надеялась, что ты будешь у меня первой, — с толикой грусти выдала Паучиха, вновь припав к губам любовника.
Сквозь поцелуй чувствовалась довольная ухмылка, Прелесть упорно сопротивлялась в неравной борьбе, тихо попискивала. Стонала от языка, что, казалось, крутился, вился всюду, волною изгибался. Ладони Ушлого грубо стиснули грудь, несмотря на рубашку и бельё, ему мягко. Паучиха оказалась дамой коварной, с фантазией, теперь понимаю, почему муженёк внимания не обращал — рад избавиться от такого извращённого счастья. Повалила нанимателя на плащ, победно умостилась верхом на бёдрах, неспешно, соблазнительно стаскивала с себя одёжку. Бледная кожа чуть ли не светилась в тусклом свете просыпающихся звёзд, представь же эти изящные изгибы, округлости, а теперь попробуй мне соврать, что не влюблена, Дорогуша, скажи, что не хочешь её. Несносная девчонка и сим желанная, сама нарывалась выходками на наказания, вожделела.
Король приподнял любовницу, однако та намёка не поняла, немного сдвинувшись, попробовала сесть вновь. Таки со второй попытки согнал негодницу, притянул за бёдра ближе к голове, ножка грациозно перемахнула на другую сторону. Пьяное, сладкое дыхание защекотало истекающую промежность, ладонь проскользила вдоль спины, надавив в пояснице и меж лопаток, чтобы партнёрша улеглась сверху. Прелесть сопротивлялась поначалу, что ж сама напрашивалась на пожёстче, раз она так сильно хочет, Король не посмеет отказать. Верхние руки оглаживали бёдра сквозь плотную ткань штанов, пока нижние высвобождали член. Ушлый терпеливо ждал, не касался влажных губ, сжимал упругие ягодицы, шлёпнув, оставив темнеющий след на нежной коже. Губы накрыли головку, раздвоенный язык собрал капли. М-м-м, своеобразный вкус. Горький, с нотками металла, пикантный, я бы сказал.
Шаловливые ручки Паучихи полезли под полы плотно запахнутого плаща, выше по крепкому обнажённому торсу. Удивительно, что под грубой тканью ничего нет, никакой тонкой рубашки. Проказница оказалась немедленно схвачена и выдворена на прежнее место. Серебристая ладонь надавила на затылок, Прелесть услужливо, и всё же с трудом, взяла глубже, как и язык внутри неё толкнулся глубже, защекотав чувствительные стенки. Протяжно замычала, прогнулась сильнее. Ушлый довольный такой бурной реакцией, сжал ягодицы, чуть раздвинув, будто не убирал рук мгновеньем ранее. Дёрганье, постанывания, причмокивание у ног заводили, распыляли порочное желание. А грубость и жестокость, оказывается, не только Королю нравились, чувствовал игривые покусывания.
Хы, раз такое дело, то время доставать преимущество, чтобы Прелесть не сильно увлекалась, тоже полезно. Король сдвинул ткань штанов ниже, по острому носу шлёпнули чем-то гладким и горячим, в следующий миг перед глазами возник ещё один член. У-у-у, сразу заёрзала, отстранилась, пока по заднице крепко не приложили, а руки ультимативно уткнули голову в пах, контролировали каждое движение, не давали сбежать. Неумело любовница брала в рот попеременно, оба сразу не помещались, давилась, плакала бедняжка, когда давили на затылок. Грудь рвано билась об обнажённый живот, покуда язык настойчиво извивался в истекающем лоне. По подбородку стекал горький металл. А Ушлому всё мало, щедро одаривал возбуждённые губы поцелуями, зубами зажимал до визгов, ублажал посасывая. На прогнутой пояснице уже выступили капли пота, значит, пора менять положение.