Ушлый плавно, величественно прошествовал к противоположному краю полянки, повысматривал с хмурым, недовольным выражением лица опаздывающего и, не заметив никакого шевеления в кустах, махнул рукой остальным. И правда, не развалится доходяга, догонит, к тому же, нашу компанию трудно не заметить — прут толпой. Знаешь, в сущности, плевать, гидре в особенности, столько жратвы в пасти явилось, надо морду вытащить из пещеры — делов-то. А Король хитёр, наверняка план за пазухой припрятал, но не делится, видать, на то причины имеются. Возможно, всё дело в отсутствии одного члена команды, хотя не точно. А знаешь, судя по прозвищу, дело совсем не в отсутствии Воздушника. Чего-то выжидает змеюка.
Лес утром тихенький, один ветер шороху наводил, порывами кроны вековые шевелил, редкая птица в глубине горланила песни, неведомые нашему языку, однако трели красивые. Под ногами неизменно скрипели, трещали упавшие иссохшие ветки, подранные шишки. Запахи, а запахи-то какие! Прохладная свежесть чистого воздуха играла с носом, привыкшим к смраду и городской затхлости. Тут смолы текли из разломов коры, одаривая тягучим ароматом, мешаясь со сладостью мелких белых, сиреневых цветов. Но сильнее выделялась преющая от дождей листва. Даже представить тяжело, что скоро у подножья горы случится жуткое рубилово с кровью, выпущенными наружу кишками, воплями раненых и вонью. О, вот и первый мертвец, прилёг отдохнуть, так это же наш Воздушник валяется обескровленный. Вот неожиданность, не зря кровь-пьющих опасался! Чуйка, она работает, не счесть, сколько раз мне жизнь спасала. Я тот ещё удачливый малый.
— Вот же ж. Какая досада, придётся вам поднапрячься и обойтись меньшими силами, господа и Прелесть. — Ушлый топотырился вокруг тела, почти не смотрев на него. В голосе не слышно сожаления, крупицы жалости, хотя что от такой бессердечной твари ждать?
— Крови нет, — выдал Паук очевидное, с сомнением поглядел на кровь-пьющих. — Так, вы двое к боям готовитесь, значит. Что? Других кровососов не видно, не слышно.
— Ну… Что за обвинения напарников, Увалень? Напомню, что мы недалеко от пещеры, а там мышки с крылышками живут, они тоже кровушкой лакомятся, — сказав это, Ушлый ехидно оскалился и облизался. — А так ты можешь быть и прав, очень подозрительно, очень.
— Он мёртв уже несколько часов. Мы же никуда не отходили из лагеря, и ты нас видел всё это время, Ушлый. — Король выдал оскорблённое лицо на обвинение, брошенное Альсием, но видно, что эмоции показушные. Кажется, он знает, что случилось с беднягой, лично хитрым способом прикончил? — Здесь либо ещё кто-то орудует, либо действительно стая мышей, либо ещё какая тварь.
— Прости-прости, как я мог… Да, мог забыть, возраст и ответственная работа выкидывают разные мелочи из памяти. Раз уж у нас есть бесхозное тело, предлагаю разобрать его на части и покидать в пасти гидре во время боя. Какой я молодец, как хорошо я придумал, правда!
Наёмники сквозь зубы процедили: «Правда». Не его королевскому величеству же с трупами возиться, вот и скинул на работничков всю грязь. За что он им платит, в самом-то деле, чтоб балду валяли? Ещё чего. Вон, Паучиха ловко и точно срубила голову, в один удар, и это клинком. Хитрая нашлась, зачарование видно, как и рассыпающиеся позвонки шеи, а плоть кромсать легко. За волосы подхватила, равнодушно вглядывалась в глаза узкой полоской черноты сжавшегося зрачка, как у кошки, покрутила, потрясла игрушку, подбросила не так высоко. Чуть не уронила, а Сердан недовольно цыкнул, оторвав кое-как ногу, заграбастал нехилый такой кусман мяса. Помним-помним, не терпит он издевательств над мертвецами, однако молча исполняет приказ, учиняет беспорядок, страхом попасть в немилость обусловлено. Бедняжка. Или он хотел Воздушника себе подобным сделать, на кой? Альсий отлично справляется с ролью как любовника, так и напарника, а тому всё не хватает.
Альсий кинул напарника разбираться с ногами одного, правильно, я считаю, и направился к наблюдающему в сторонке Ушлому. Маска отрешённости, холодности каменной статуи, неуловимой загадочности вмиг сменилась на азарт в глазах и мягкий излом улыбки губ. На лице не разглядишь грызущих разум дум, ни следа недавних и лишних сейчас эмоций. Шут, наречённый Королём, проверку временем прошедший, сладость в вечности обретший, терпеливо ждал скользящего к нему на аудиенцию гостя. Кровь-пьющий обратился тихо, немногим громче шёпота: