— У тебя же есть план, как нам завалить гидру? — после вопроса Альсий обернулся для понимания, слушает ли их кто-то, стоит ли говорить тише. Ушлый неопределённо пожал плечами, а по весёлости на лице заметно, что обманывал, игрался. — Почему не хочешь рассказать?
— Потому что внезапно он изменился. Я так рассчитывал, что Воздушная Свинюшка будет задорно пищать, когда в неё ядом плюнут. Он обещал жить долго, служить шикарной приманкой. Альсий, представь, ка-ак было бы весело. — Однако сладких, певучих речей не оценили. — Вот за что вы так с ним? Зачем мои игрушки ломаете?
— Ты знаешь, что не мы его так. — Король благосклонно кивнул, сверкнув глазами, будто золотыми монетами, в холодных лучах феала.
— Но должен признать, случайность удачная, пусть не в вашу пользу. Благодарен я ей. Пойдём, ноги разомнём, вижу, напрягают тебя чужие взгляды.
Король грациозной танцовщицей развернулся и прошествовал в темень широких лиственных крон, кровь-пьющий мирно проследовал за ним, похрустывая ветками под подошвой. Напоследок он ещё раз обернулся на разделывающих тело наёмников: Пауки копались во внутренностях, копошились лапками, а Сердан угрюмо наблюдал за удаляющейся спиной напарника, но после кивка-отмашки вернулся к работе. Величественно шагала впереди облачённая тьмой фигура, было в ней что-то неправильное, непривычное, испорченное. Плащ приталенный, поясом запаян на бёдрах, и у шеи завязки, вероятно, и с внутренней части прятались шнурки, либо ещё какие заклёпки. Грудь и плечи сильно контрастировали, действительно широки и объёмны для мужчины, тем более, такого хрупкого, каким выглядел наниматель. Не оборачивался на прожигающий взгляд в спину, излучал уверенность, блистал харизмой. Искусно прятался за масками, ложью, крутился змеем в разговорах, Альсий с осторожностью следил за каждым движением, предполагал, что смерть Воздушника — его рук дело.
Ушли достаточно далеко, чтоб их не видели посторонние, остановились. Ушлый развернулся с неизменной обворожительной улыбкой, играл дружелюбного, строил порядочного. Альсий не рискнул начинать разговор первым, переглядывались глупо.
— Мы одни здесь, так о чём хотел поболтать или не совсем поболтать? — в говоре проскользнула ирония, намёк на пошлость.
— Дашь немного испить крови? Гидра же сильный противник, а зубы тебе нужны. — Король состроил ошеломлённое лицо, в следующий миг вернулся к прежнему выражению. Не действовали они на собеседника.
— А прокусить сможешь, или помочь? — Достал из рукава обещанный нож, провоцировал, светил наградой. — Или, быть может, обойдёмся малой кровью и без укусов?
Красноречивый взгляд вниз, хитрая улыбка. Ушлый такой он ушлый, конечно. Альсий закатил глаза, на краткий миг скривился, показав клыки, задело в самое сердце. Нет, не грязный намёк на отсос, первый вопрос. Кровь-пьющих оскорбляли сомнения в способностях, будь у змея и шкура из серебра, теперь это переросло в дело принципа и чести. Слишком легко задеть, подозрительно как-то.
— Подходи, не стесняйся, мой мальчик, — подзывал ближе Ушлый, подбадривая наёмника, как отец — сына. Оголил тонкую руку по локоть. — Челюсти сжимай не так сильно, не люблю такое. Рука потом немеет, а мне она ещё понадобится.
К нему подошли почти без опаски, руку сжали трепетно, аккуратно чуть выше локтя и за запястье. Наниматель не дрогнул, не шелохнулся, когда кожу окропило чужое дыхание, втянули воздух вместе со сладко-пряным запахом тела, пропахшим алкоголем. Челюсти сжались, клыки проткнули плоть. Прокусил, да Ушлый и не сомневался, любил дразниться всего-то, не скривился в гримасе боли, мускул на лице не зашевелился. Однако Альсий отстранился, смотрел, как на ранках проступала чёрная, бликующая в лучах феала, словно обсидиан, кровь. Бросил раздражённое, презрительное «Хр».