— Нет, мой Король! — завопила пронзённая своим же клинком в серых руках Паучиха. Сколько благоговейного ужаса в тот миг плескалось в её глазах, сколько искренности, раскаяния за сотворённое проклятье, даже не чувствовала боли от жалящей раны.
— А я всё надеялся, что она успеет мужа сожрать… — Ох, как горько, словно от травяной настойки прозвучали слова Короля. — Такое зрелище бы было.
К голове без тела прикатилась вторая свежесрубленная со шлейфом, нет, не свадебной накидки, а крови, хотела же быть невестой, женихов только надо других выбирать. Взять хоть тебя, Дорогуша, ну хороша же собой: умна, сильна, молчалива, податлива, идеальная жена! Что, прости? А я что? Да хер вас, энефов, разберёшь! А я весь вечер думал, груди больно маленькие для такой фигуры, сочувствовал, мол, не повезло девочке, а ты и не девочка! И молчал же, сволочь… Так и выпивай в компании, кругом обман. Видать, придётся ограничиться только болтовнёй, не то чтобы меня это сильно растраивало, в конце концов, я же Великий Рассказчик. Закрыл тогда телом Притворюшку, принял поцелуй проклятья на себя, крепкий, ничего не случится, и так много ненависти на плечах нёс. Не видел жизни без риска, опасностей, веселился, как мог.
— Ты ещё кто? От тебя пауком несёт, — рычал ощетинившийся Лисёнок, уже готовый грызться с Королём. Как и ожидалось, тоже не заметил «Посмертия» на обезглавленной противнице, так бы и зарубил.
— Какой замечательный нюх! Без шуток, я завидую. Немножко сблизились ночью, полизал под юбками, а я весь пропах, надо же, к несчастью, купален в лесу не найти. — Ушлый вернулся к образу дружелюбного простака, за мгновение лицо в улыбке расплылось, стоило замаячить зрителям поблизости. — Барри, рад встрече. Ты раненько, рассчитывал, что придёшь позже, и мы познакомимся без свидетелей и резни.
— Паук… — Опасно, ох, опасно! Процедил сквозь зубы Барри, лицом подрагивая от недовольства.
Ушлый успел до рывка утихомирить Лисёнка и принялся пояснять свой хитрый план знакомства. Напарникце благородно руку подал, дабы оставить сразу же. Притворился старым другом, по плечу хлопал обездвиженного, на деле же в опору вцепился, осколки царапали изнутри, разбухали, кто-то точно рванёт по дороге домой.
— Подарочек мой от тебя для нашей общей знакомой ведьмы. Она же наверняка дала тебе зачарованную банку и железку для корчевания зубов. Шкурку себе оставь, на неё тоже найдутся покупатели, только прошу, не продешеви, первому попавшемуся не продавай за горстку золотых, — наставлял Ушлый, излишне вдавливая пальцы в плечо Барри под конец разговора. Тому казалось, что чувствовал покалывание от прикосновений. — Я же узнаю, не опозорь моё доверие.
— Зачем взялся помогать, теперь отдаёшь всё мне? — Развёл руками, состроил убедительную простецкую гримасу. — С чего мне тебе верить? Нет уж! Не нужны мне твои подачки, король, — Лис звание выплюнул, сморщившись, показав абсолютную неприязнь от игр Его Величества.
Вот молодёжь пошла! Конечно, у Ушлого были причины помогать, устраивать театральное представление, только оставит их при себе. Любит он наёмников, да с делами почерней, оружие которых непростительно измазано алым, собирает всякий сброд, лишь бы опаснее.
— Давай условимся, что моя помощь с гидрой — подарок, вложение в нашу дальнейшую продуктивную совместную работу. Я король не из того молодняка, у которого губы в молоке, понимаю важность крепких отношений, в деле оно главное. Не скуплюсь ради этого. Поэтому не обижай меня, Лисёнок.
И побрёл Король на Гром-гору, прихрамывая, ощущая взятое на себя проклятье за забранную жизнь. Не ему осколки предназначены, ох не ему, однако идущей рядом Напарникце он об этом не расскажет. Ни сейчас, ни после.
Конец