Моряк вскочил, как только ощущения от пытки приутихли и понял, что никто его спасать не станет. Зарыскал по карманам здоровой рукой, пока его грубо не опустили лапки Паучихи. Она держала крепко, парализуя тело жертвы тёмной магией до онемения и потери чувствительности. Ещё одна напасть на голову несчастного глупца, вряд ли от этой спасётся. Могли же договориться, разойтись полюбовно. Ну, как полюбовно, его бы всё равно убили, с той разницей, что быстро, без издёвок, игр, унижений. Пьяная рожа стремительно бледнела от яда, хотя меньше минуты горела алым. Какие удивительные метаморфозы мы сегодня наблюдаем, не правда ли? Когда ещё такое восхитительное представление увидишь?
— Благодарю за помощь, Прелесть, с меня презент, — второй глоток крепкого за вечер, раздвоенный язык маняще-медленно смахнул пряные капли с влажных губ.
— Ну, смотри, я принимаю только хорошее, — моё удивление! Какой же у неё приятный голос, я ожидал услышать что-то грубое, однако на милом личике для всех присутствующих светилась ласковая улыбка. А после Паучиха погрустнела, свободной левой рукой коснулась плеча Ушлого, погладила. — Вошь сегодня перепила, весь вечер меня взглядом раздевал.
Всегда забавляла эта игра в праведников от коварных убийц, а как притворяются, будто, в самом деле, перед тобой простушка-пастушка, которую чуть не отодрали на сеновале злодеи. Это невинное личико, испуганный тонкий голосок, для полноты и правдоподобности не хватало рук, прикрывающих полуобнажённое тело. Однако те вцепились крючьями-пальцами в тело настоящей жертвы. Моряк ещё в сознании, хрипел, покуда изнутри кололи тысячи игл, чем бы он ни защищался изначально — не помогло, не спасло невежественную свинью от проклятий Паучихи.
Свинячье отродье поуспокоилось, перестало истошно верещать, скрести глупым зверем пробитую руку. В сознание проникала тьма порабощения, Прелесть запрещала кричать, выть, оставалось только протяжно стонать. Моряк, оставшийся за бортом однажды, барахтался в пучине беспощадного океана чужой воли, без возможности вернуться на твёрдую поверхность, захлёбывался солёной волной влияния мага, от которой лёгкие пекло. Воздух терялся, так и не проникнув внутрь. Несчастный не вдыхал ни едкого пота, ни тяжёлого табака, ни дурмана специй. Перед пьяными глазами плясала тьма.
— Неслыханная дерзость, — Король подхватил узкую девичью ладошку, оставил невесомый поцелуй. Манерный аристократ, не зря своё прозвище монарха носит. Твоя взяла, нарекли его не из-за следования этикету, как-нибудь в другой раз поведаю сию увлекательную историю. — Какое наказание по-твоему будет соразмерно его проступку?
— Смерть через иссушающее проклятье, мой господин, — Моряк шатался, заливая слюной грудь и брюхо. Глупое беспомощное животное, мнящее себя великим императором всей разумной цивилизации, периодически корчилось в конвульсиях на потеху зрителям. Ушлый придирчиво осмотрел несчастного с запавшими невидящими глазами, покачал головой. — Мне развеять дурман и отравить это?
— Дурман просто ослабь. А вы, уважаемые преступники, что думаете? — обратился он к четырём наёмникам, что довольно охотно поделились излюбленными методами убийств. Удовлетворённый ответами обаятельный лжец вытянул из свинячьей ладони кинжал, спрятав в рукав. — Как мило, что ж, Прелесть, тебе сегодня повезло, руководи казнью. Твори «Маро-ди-Вало».
Прелесть отступила от жертвы на полшага, переплела пальцы верхних рук, оставив небольшие зазоры, резко согнула и разогнула. Сердце несчастного сделало последний удар, чтобы разорваться в клочья внутри тела. Ушлый ногой опрокинул стул вместе с трупом, благодарно кивнув смертоносной Паучихе, жаль, она не заметила этого. Своеобразный выбор проклятья, есть куда более болезненные, ведь изначально же хотел именно страданий, наблюдать за мучениями, а так даже предсмертного возгласа не испустила шавка. Король мгновенно потерял всякий интерес к Моряку, хотя изначально пришёл предложить работу, быть может, специально пригласил для роли куска мяса, способности остальных проверить. В это я уже могу поверить.