— Эй, доходяга, раз уж собрался уходить, захвати с собой нашего отдыхающего Морячка, — обратился Ушлый к тихо поднявшемуся с места за спиной мужчине, однако его всё равно услышали. — Крысы на улицах давно свежатинки не ели.
— Прошу прощения, — ох, как осторожно залепетал, заикался, как нашкодивший ребёнок. Ещё бы портки обмочил от страха. — Но может, кто-то другой?
— Какой жестокий малый! Заставляешь старика-хозяина заведения с падалью разбираться, или хуже, предлагаешь его прелестной дочурке марать ручки, копаясь во внутренностях. Так и быть, я готов заплатить, — шипящий Король выудил из складок плаща золотую монету, кинув точно в руки напуганному гостю. — Не разочаруй меня, а то ведь найду. Ты уже так легко, как Моряк, не отделаешься.
Приказ тут же исполнили, доходяга побрёл к выходу, придавленный тушей выброшенного на берег океанского создания. А в кармане покоилась отнюдь не монета, а окровавленный крысиный зуб. Ушлый слишком любил подобный фокус пикси и сейчас использовал его, наверное, в тысячный раз ещё веселился, представляя озадаченное лицо исполнителя. Давно заполучил сей шутливый приём, когда ублажал одну из озорных малышек, льстивой манипуляцией выманил тайну сохранения мелочи в кошеле. До сих пор вот нарадоваться не может. Бережливому и дракон неровня, как говорится. Но шутки шутками, а дела никто не отменял, посему Король испил пряного крепкого, окутав стол завесой безголосья, теперь ни один звук за пределы не выскользнет.
— Дело любит тишину, да и лишний трёп ни к чему. В здешних горах есть пещера, в пещере гидра, в зубах гидры яд, улавливаете цепочку? — от образа добродушного юнца не осталось и намёка, на смену явился вкрадчивый тон, выверенные слова. Так резко сместился акцент, что жуть ледяным страхом облепила ноги. — Славно. Вы валите образину, я забираю зубы, расплачиваюсь с вами, мы расходимся. Договорились?
— Что по оплате? — бросил Сердан после небольшой паузы. А Ушлый достал кинжал из рукава, вновь.
— Догадываетесь, чья работа? Глубинная ковка, металл лучшей пробы… У кого-то уже глазки блестят, — усмехнулся заказчик. Однако на лицах наёмников недоверие, слишком дорогой подарок за, казалось бы, пустяковое дело. Паук не постеснялся и высказался. — Подвох ищете? А вы когда-нибудь встречались с гидрой? Вижу, что нет, тогда я проясню. У огромной образины двенадцать голов, на длинных змеиных шеях, харкает во всё, что движется, ядом. Плюётся дрянью, которая разъедает кожу мгновенно. Так что, легко её завалить?
— Вполне, я согласен, — сказал напарник Сердана, второй кровь-пьющий поддержал товарища и, не задумываясь, согласился. Пауки чуть пошептались меж собой, по итогу решили пойти на дело. Последним напряжённо думал одинокий мужчина, ответил сдержанным кивком.
— Я рад, что мы ограничились одним отдыхающим другом за вечер, — к Королю вернулась былая доброта. Голос пропитан приподнятым настроением, развеялся былой мрак вкрадчивости. — Предлагаю скрепить наш договор кровавой привязкой для честности исполнения.
Ушлый не стал никого ждать, первый схватил кинжал, чиркнул лезвием по руке. Из узкого надреза на запястье, почти скрытом рукавом, сразу закапала бордовая кровь. Капли обильно заливали и без того липкий стол.
— Ухм… ушлый, сукин ты сын, — сквозь зубы выдавил кровь-пьющий. Сколько негодования в одной только фразе, при этом сам ладонь рассёк, пусть и не сразу.
— Альсий, не смей так говорить о моей матери! Она была только блядливой шлюхой, но не сукой. Не приписывай ей лишних достоинств. Если мы говорим чисто про мои методы, то жизнь научила меня всегда скреплять слова кровью, так надёжнее, — золото в глазах призывно сверкнуло, а губы обнажили клыки.
Соединились руки, дана была клятва, скрепилась сделка, сотканная обманом.
— Вот мы и договорились! Раз уж с болтовнёй покончено, задерживать вас нет смысла, а я останусь, делами важными займусь, — вновь нотки серьёзности в речи Ушлого. Завеса у стола развеялась, а компания наёмников поднялась, как и большая часть посетителей «Святого Геора».