— Девок драть дело, безусловно, важное, но когда на задание пойдём? — не без иронии уточнил Альсий, довольно сильно запрокинув голову, чтоб заглянуть нанимателю в глаза. Обаятельный лжец значительно возвышался над всеми, особенно над свитой головорезов — своих охранников, сидевших в зале до его прибытия.
— Так с рассветными лучами будьте готовы. Буду ждать у мясницкой лавки на главной улице. Быстрее начнём, быстрее разойдёмся, — вязко улыбнулся Король на прощание подданным.
Глава 2. Интриги и наказания
Мелф — двойственный: живой и мёртвый одновременно, искажённый тысячей образов, и прямой, чуть ли не кристально-чистый. Странные существа там обитали, сплошь безумцы, оборванцы, все местные в городе, где нет ни одного коренного жителя. Днём все притворялись добряками, одаривали прохожих лучезарными улыбками без доли фальши, в лавках милые продавцы готовы отдать товар в долг или сторговаться дёшево. А стоило феалу отправиться на покой, как торговцы приходили требовать положенное с процентами, резать плоть на лоскуты. С утра тебя несчастного подвешивали на крючок, быть может, ещё живого. Прохожие будут заходить, глазеть на куски плоти, безнаказанно лапать, обсуждать. Страшно? Дорогуша, тебе подержать волосы? Ну, кто же так нажирается?
Раз тебе нездоровится, то выйдем на воздух. На мощёные, узловатые улицы, где крыши домов перекрывали собой обсидиановое небо. Ночные звёзды не светили пристанищу Мясника, что раньше, что сейчас. Здесь же по углам копошились крысиной вошью местные и не очень бандиты. Неудивительно, перед нами ведь один из крупных городов обитания воров и убийц, поэтому быстро дурная слава закрепилась, а имя стало нарицательным. Мирные забредали по случайности, незнанию, за что платили золотом и жизнью. Такие лакомые кусочки для головорезов, всегда так истошно верещали, когда им вспарывали животы из желания погреть руки в искорках угасающего огонька души. Без знаний в Мелфе легко заплутать, угодить в западню. Тут неуютно, мёрзло, грязно, постоянно чувствуешь себя добычей, каждый взгляд закручивал в клубок, ставил рабское клеймо.
Пожалуй, самое безобидное и тихое, в прямом смысле, время — период: час перед рассветом и после него. Тогда опасные личности вдоволь нарезвились, а мелочь либо пищала в страхе нападать, либо имелся шанс отбиться из-за никчёмности отребья. По лабиринту меж домов гулял протяжно воющий ветрюга, шавкой кусал редкого путника, спешно укатывался прочь. Из-за темени кругом не разглядеть ничего, как глаза ни напрягай, говорят, что сама Ночь укрывала своих безумных детей, благословляла на добычу. На центральной или главной улице нет ни одного жилого дома, так как днём галдели торговцы, а под «слепым Феалом» орали несчастные, взывали к любимым богам, отчаявшиеся тратили на сущий вздор последний крик. Глупцы.
К мясницкой лавке на главной улице, в таком прекрасном антураже беззвучно ступали лапки Пауков. Им-то видно всё — ночные твари, что скрывали по шесть глаз под тонкой вуалью загадочности. Как мило сцеплены верхние руки, до смешного романтично шли супруги, будто собрались отмечать годовщину, скажем, в одном из презентабельных заведений. И всё окажется враньём, ведь у обоих на поясе две пары ножен с клинками. Мечники с тёмной магией, знающие немало уничтожающих проклятий, падок же Ушлый на таких. Шлюший выродок не изменял привычкам! Уважаю его за это, а ещё за подход к работе, если клятву своей кровью скрепил, ни за какую награду не раскроет тайны. Сомневаюсь, что кто-то осмелиться выбивать из Короля хоть жалкую монетку. И всё же известен он плетением интриг, одну хитрую манипуляцию Альсий умудрился углядеть, благоразумно смолчал, полагаю, испугался последствий.
Явились Пауки первые, как неожиданно видеть кого-то пунктуального среди злодеев! Я прям удивлён. Небесное полотно постепенно светлело от лениво-выползающего феала, бело-голубые проблески разлились складками на тёмно-синем плаще. Паучиха присела на вымощенный плиткой порог лавки, вытянув ноги, прикрыла пару больших глаз. Ох и актриса! Невероятная женщина, которую не ценит паршивый Увалень, совершенно не достоин её. Супруг же остался стоять, поглядывал по сторонам, искал остальных в подворотнях. Казалось, случайные встречные занимали его сильнее Прелести, как равнодушно, слепо он отнёсся к намёкам Ушлого. Хотя самое время волноваться, показательно отстаивать ценности, другой вопрос: нужны ли они имущему. Печально, что только красивое приложение к ничтожному отребью, как терпит такое отношение, не любит, оно видно.