Натужно гудела черепица, или же ветер забился в водосток, будто трубач готовил инструмент к концерту. Редкий ворон горланил, возможно, недовольный, что его согнали с нагретого упитанной тушкой места на крыше. Пернатые трупоеды ничем не лучше мелких разбойников — что тех, что других ненавижу. Все они — ничтожный сброд, вечно побираются, ковыряются в гнилье, вдыхают пары разложения. Камнем что ли кинуть? В плане стрельбы не мастер я, если поступать по чести, конечно. Как хорошо, что такое не про меня. Вжух — просвистел воздух, и серые лапки подогнулись. Кровь жидким металлом поблёскивала звёздами.
Внезапно из-за одного переулка показалась одинокая, немного сгорбленная, коренастая фигура. Оружия наёмник при себе не имел, одет просто, невзрачно, с мелочными пожитками, выходит, что перед нами колдун. Своеобразный выбор Воздушника, причём не самого умелого, лучше бы взять воина, какого-нибудь вёрткого ловкача. Пауков и кровь-пьющих на такого противника достаточно, если говорить про магов, а вот и они, к слову. Легки на помине. Ох, и мутит же Ушлый воду, плетёт интриги, не удивлюсь, если подставит невинного мужчинку. Я бы всплакнул от горя, не будь бесчувственной мразью и убийцей. Ну, Дорогуша, не вырывайся, как же наша история?
Воздушник поравнялся с кровь-пьющими, держался на расстоянии нескольких шагов, в принципе, у него был шанс умереть… Ой, прости, я хотел сказать, отказаться от сотрудничества с такими неприятными личностями. Альсий чуть приподнял уголки губ, не обнажил клыков, поприветствовав участника по команде. Слишком умный, просёк вчера, что у них нет варианта просто взять и уйти, тут либо соглашаешься, либо кормишь крыс. Сердан молча кивнул, ответил ему тем же, возможно, не так уверено, как могло бы быть. Меня вот занимает один вопросец, что ж хиленький маг так трясётся от этой парочки, а к паукам равнодушен? Так и душит любопытство.
Все в сборе, кхм, да. Вот как раз первые лучи холодного света прорезали темень обсидиана, красиво, нет, правда. Часто ли мы любуемся рассветами? Без шуток, обычно же так хочется вздремнуть, или же дела вгрызаются хватко мощными челюстями. Суета, беготня захватывают нас, уносят неуправляемым потоком, прочь от природных радостей. Феал встаёт изо дня в день предсказуемо с одной и той же стороны, из-за этого ли мы его не замечаем? Для нас сие явление переросло в скучную обыденность, что проходит мимо серой толпой, не заметно. А жить как без подобных мелочей? И совсем не знаю ответа. Жаль, ведь сами же тянем себя камнем на дно, откуда не увидишь лучей счастья.
— Насмотрелись, тогда пойдём, — с крыши мясницкой лавки грациозно тихо спрыгнул Ушлый, прямо на ноги и не пошатнулся. На поясе от приземления дёрнулась фляга, ударилась о продолговатую кожаную трубку с серебряной пуговицей, у другого бедра болтался гремящий мешочек. Вновь наниматель в неизменном плаще, в ночном мраке казался выше, длиннее себя вчерашнего. Узкая бледно-серая ладонь протянута Паучихе. — Прелесть, чего расселась? Гидра сама себя не убьёт.
— Господин, ты специально носишь настолько большие плащи? По правде говоря, не слишком это тебе помогает скрывать особенности, — проворковала Паучиха шёпотом, чтобы услышала лишь одна душа из всей команды.
Наёмница — умница-красавица, колко намекнула на удивительно широкую для таких аристократически тоненьких, ухоженных рук грудь. Да и в целом, Ушлый больше походил на хорошенькую девчушку лет так двадцати. Длинные, чёрные волосы спадали ниже плеч, редко подвязывал лентой, однако локоны скрывали изящную шею, с тёмными венами под серебром кожи. Юное лицо гладкое, вероятно, никогда не зарастало бородой, не кололо щетиной. Однако голос отдавал исконно мужскими, грубыми нотами, и как можно забыть про скулы и лоб, явно же… Хотя кто знает. Наниматель привычно снисходительно улыбнулся, словно не заметил острую шпильку в свою сторону, разгадал хитрый план, конечно. Паучиха на миг нахмурилась от обиды, что не попался в словесную паутину, не полакомиться сегодня деликатесом королевской плоти.