— Ах, это! Всего лишь привычка, оставшаяся из тяжёлого детства в борделе, чтобы никого не провоцировать, приходилось надевать тысячу рубашек, всячески скрывать тело, — на лице не видно боли старых ран, и были ли они когда-то, никто уж не узнает. Ушлый слишком вёрткий хитрец, большой умелец вплетать крупицы правды в истории, построенные на лжи. — К слову, крыша — самое безопасное место в блядушнике. А сколько случайных смертей случилось на моей памяти, когда неосторожные клиенты ломали шеи, неудачно упав.
— Неожиданно слышать от тебя такие истории, — усмехнулся уголками губ Альсий, всё же в голосе звучали нотки смеха. Предполагаю, злого. — Сам Король делится слезливыми воспоминаниями из детства, настораживает.
— А вы рассчитывали топать в тишине? Нам во-он к той горе идти, — говорил Ушлый бодро, складно. При упоминании расстояния поморщился, будто глотнул кислого вина, хотя в его случае любого вина, не нравилось оно Королю никогда. Всегда отдавал предпочтение чему-то крепкому.
Рука взметнулась, отлипнув от объёмного балахона, указав направление, где проглядывался мрачный силуэт. Гора незначительно возвышалась над лесом, напоминала собой скорее холм, нежели каменную громадину с заснеженной верхушкой. От Мелфа путь неблизкий, в лучшем случае, к вечеру дотопают, это без учёта стоянок на перекус, да и просто посидеть, дать ногам отдых. Да и никто в здравом уме не отправиться рубить гидру на ночь глядя, итог очевиден — мучительная смерть. Места относительно спокойные, нет, тут я до конца честен. Среди деревьев не встретишь жутких, кровожадных тварей, готовых разорвать тебя на кусочки, а многоголовая змеюка тихо обитала в норе, лениво охотилась на пробегающее мимо зверьё. Поэтому дозорных нет смысла выставлять… Ан, забыл об одной крохотной, устрашающе-прекрасной особенности. Как я мог!
Вот сейчас начнётся самая весёлая и по совместительству моя любимая часть приключения — дорога, ведь неизвестно, какие трудности подстерегают на ней. Смотри, в начальной точке всё просто и понятно: все в безопасности, готовые к сложностям, по крайней мере, предполагают, что таковые могут случиться. В конечной — тоже, это же сама цель. Либо всё пройдёт великолепно, удачно, либо все подохнут — вполне себе понятный итог. Однако в середине у нас есть только неуправляемый нами процесс, кто-то невидимый тащит всех вперёд, когда за поворотом ждёт разбойник, дикий зверь, любовь — кто угодно. Загадочные образы, сокрытые туманом, причудливо извивались. И ничего не важно, что толку голову ломать, отделять крупу от песка, наваждение от реальности, потом же болеть будет. Иногда надо довериться судьбе, пусть ведёт злодейка.
— Я бы предложил спеть, только вынужден вас разочаровать, не смогу поддержать в столь благородном начинании. Голос подводит, и способностей у моей скромной персоны к сие виду искусства нет. Вот и приходится развлекаться, как умею, — Ушлый продемонстрировал фирменный оскал, в рассветных лучах сверкнули восемь клыков. — Знаете, в последние годы я слишком часто стал думать о смене рода деятельности, например, на что-то творческое. И всё же музыку люблю чуть больше, чем картины малевать, да и по привычке выбрал путь страданий для всех. Как-то зазнакомился с королевским менестрелем, только после нескольких месяцев уроков произошёл неприятный казус.
— Что, снова роковая случайность, после которой твой знакомый трагически умер? — едко подметил Альсий с намёком на подозрительное обилие случайностей в биографии. Вероятно, он единственный, кто внимательно слушал истории нанимателя. Воздушник же чуть ли не спал на ходу, какое неуважение, бр-р-р.
— Ох, нет, что ты! Тут мой учитель и знакомый сам виноват. Представляешь, каков несчастный наглец лишился глаз и яиц за то, что шкуру-принцессу обрюхатил. Отдам должное, бедолага даже в таком плачевном состоянии продолжил вести дела с королём, только уже со мной. Единственное — настрой скверный, множество придирок, а также отсутствие нескольких пальцев на его руках — напрочь отбили у меня желание продолжать, — интонация скакала от грусти к весёлости, грамотно игрался голосом, не чурался грубостей, разбавлял высокопарностями, подхваченными у господ при дворе.
— Разве тебе настолько в тягость власть, господин? — надо же, не один кровь-пьющий ушки грел, оказывается.