—На природу. Воздухом свежим подышим. Полезно для здоровья.
Таму ржет в голос, не может никак успокоиться, а довольная рядом Танька поправляет лямочку майки. Ее жест работает словно кнопка атомного реактора. Касаев резко прекращает смеяться и несется через весь город к лесопарку. Выбирает небольшую поляну, скрытую от посторонних глаз, кустами и деревьями.
За считанные секунды перетягивает девушку к себе на колени, Абрамова не сопротивляется, наоборот, с жадностью цепляется за его крепкие плечи. Дрожащими пальцами пытается стащить с Касаева футболку, а ему по фиг – не реагирует. Ему главное джинсы стянуть…
***
В горы выехали рано, чтоб не по самому солнцепеку добираться. В десять уже были на месте.
Оля, как и в каждый свой приезд сюда, располагается в комнате у Альбины на втором этаже. Апартаменты подруги уже как родные. Островецкая быстро раскладывает вещи и бежит на кухню помочь тете Зифе с выпечкой, пока Альбина что-то разыскивает в доме по поручению матери.
Все суетятся – скоро ехать шашлыки жарить, а еще не все готово.
«Как же здесь здорово!» Островецкая любит здесь бывать, тут хорошо, спокойно, красиво. Будто в другом измерении находишься.
Ольга достает из сумки фотоаппарат, подаренный отцом на прошлый день рождения, и ищет подходящий ракурс. Хотя что тут искать – куда не глянь, везде шедевр. Красотища нереальная! Не меньше двух фотопленок уйдет, чтоб запечатлеть всё, что хочется.
— Пойду речку щёлкну, — предупреждает всех и направляется к воде.
Окидывает внимательным взглядом местность, «примеряет» кадр в объективе и от неожиданности подпрыгивает на месте, когда за спиной раздается знакомый голос.
— Привет.
Ольга игнорирует его приветствие, все силы уходят на то, чтобы прийти в себя. У нее сердце стучит, как бешенное, и дрожь в коленях от испуга. Или это вовсе не от страха, а от близости Таму. Альбина, засранка, не предупредила даже, что он приедет вместе с Муриком.
— Что ты делаешь? — в своей немного грубоватой манере интересуется Касаев, как только Островецкая поворачивается в его сторону.
— Ты меня напугал, — едва шевелит губами. По-хорошему, высказать бы ему всё, но почему-то не решается.
— Да ладно! Правда, что ли? — недоверчиво уточняет, а зеленые глаза открыто насмехаются.
— Не смешно.
Она пытается обойти Таймураза, но он стоит, как вкопанный, чем еще больше злит Ольгу.
— Так что ты здесь делала?
— Ничего, — пожимает плечами и старается нацепить на себя маску невозмутимости. — Люблю смотреть на воду.
— Это типа нервы лечишь, да?
— Это типа люблю горную стихию.
Разговор не особо клеится: так много хочется сказать, а нужных слов не находится. Ольга даже не понимает: рада она или огорчена, тем, что подруга зовет их с Таймуразом к «столу».
— Зифа, твои пироги, как всегда, великолепны. Очень вкусно, — с нескрываемым удовольствием замечает Касаев и тянется за очередным кусочком сахараджина (пояснение: осетинский пирог со свекольными листьями и сыром).
— Этот пирог делала не я. Мои – вот, — женщина указала рукой на стопку из трёх пирогов, что стояли чуть дальше. — А эти пекла Оля.
Касаев замирает на месте, Островецкая заливается краской.
— Ты умеешь печь пироги? — уточняет, словно не он только что съел несколько кусочков подряд.
— Как видишь, — сложно удерживать невозмутимость, но она старается.
«Вот сволочь!» — так и хочется сказать! Значит, тетю Зифу он хвалит, а в ее адрес и словом добрым не обмолвился! Сидит, отвернулся и сосредоточенно уминает шашлык.
— Очень вкусно.
Островецкая заставляет себя улыбнуться, не брата подруги она ждала похвалы. за кусочком помидора, стараясь скрыть своё разочарование.
— Спасибо, Мурат, — поблагодарит и тянется за кусочком помидора, стараясь скрыть своё разочарование.
— Наш Феликс в прошлый раз чуть не украл Олечку после того, как попробовал её пироги.
— Серьёзно? Мама, и ты молчала! — возмущению Альбины нет предела. Она ошалела уставилась на родительницу, не замечая, как капли кваса стекают с ее стакана и падают прямо на покрывало.
— А что говорить? — удивилась Зифа. — Аккуратно, Альби, льется же, — указывает взглядом на стакан дочери.
— Когда он успел попробовать? Оля, ну расскажи, раз мама молчит.
Касаеву тоже очень интересно, когда этот тип успел снять пробу с Олькиных пирогов. Фел всегда его выбешивал, потому что дебил: как нажрется, так совсем без тормозов становится. Они уже дважды чуть не подрались и, если бы не Батраз с Муриком, ходил бы тот урод в гипсе с головы до пяток и ничего бы его не спасло, даже тот факт, что он племянник Такоевых.