- Хорошо – устало ответил я своему лечащему врачу. Но и он, и я понимали, что это конец. Последняя надежда была на государственную программу, но нужные мне пластические операции стоили запредельно.
Ах, да ведь я же не рассказал самую соль. Осколком лобового стекла мне срезало хороший шмат щеки. И теперь я как страшный призрак оперы с правой стороны симпатичный парень Александр Соколов, а с левой полу развалившийся скелет с торчащими в огромной дыре челюстями. Ничего удивительного, что люди шарахались от меня, а маленькие дети плакали и прятались на руках мамок.
Мною можно было пугать, поэтому Лена и исчезла из моей жизни, просто раз взглянув после аварии. Ведь встречалась она с красавцем Сашкой, перспективный парнем и будущим военным, а не с одиноким чудищем-инвалидом. Да, я мог ее понять, но не простить.
Выйдя на улицу, я вдохнул свежий воздух майского утра. И неспешно поковылял в сторону троллейбусной остановки. Мысль давно уже зрела в моей голове, но я все еще цеплялся за кие-то призрачные надежды. Хватит!!! У меня больше нет надежд.
Принятое решение отпустило бурю внутри, и в подъехавшую маршрутку я садился уже совершенно спокойный. Кто-то скажет, что я слабак и нужно бороться. Но не вижу смысла. Мне не за что бороться в этой жизни. Не за что и не за кого. А то что не имеет смысла … Того и не жаль.
Я вышел за остановку от дома и зашел в придорожный магазин. Толстая продавщица, брезгливо скривившись, отпустила мне бутылку водки. Даже не обернувшись, что бы забрать сдачу я схватил бутылку и поковылял к выходу, задев при этом кого-то плечом. Мне было все равно кого, я даже не извинился и упрямо шел к дому пока меня не дернули за руку остановив.
- Эй – похоже, уже не в первый раз обратился ко мне довольно грубый женский голос – А, извиниться ты не хочешь?
Я обернулся и вопреки ожиданиям увидел молодую и красивую цыганку. Ее, огромные черные глаза расширились, как только взгляд остановился на моем уродстве. Губы тихо прошептали « Меченый», но я услышал и иронично скривился.
- Что не нравлюсь, красавица?
Решил поддеть я цыганку. Но та уже взяла себя в руки и с интересом разглядывала меня.
- Ну почему же? Сгодишься – вдруг каркающее рассмеялась она и резко вцепилась мне в ладонь своими ногтями. Раздирая плоть до крови. Я взвыл от неожиданности и боли, пытаясь, стряхнуть безумную ромалку, но та уже и сама отпустила меня и отскочила на расстояние, крикнула:
- Прощай, Меченый.
Захохотав на всю улицу эта девица взмахнула юбками и убежала прочь. Я с удивлением уставился вслед ромалке не замечая как с ладони капает кровь. Необъяснимое поведение цыганки стряхнуло с меня серую пелену и я достав платок, зажал раненую ладонь, уже более осознано пошел домой. Нет, планы мои не изменились, но я понял, что нужно привести кое-какие дела в порядок.
Придя домой упаковал сабли оставшиеся от прадеда – кавалериста, героя гражданской войны. Помню еще в детстве любил с ними играться и слушать увлеченные рассказы бабушки о бравом красноармейце Степане. Когда подрос, даже записался в казачий кружок и немного научился ими махать. Помню, мать тогда смахнув слезу сказала, что я вылитый прадед. Эти вещи были дороги моему сердцу и я не хотел чтобы они попали в руки кого-нибудь шустрого и ушлого. Поэтому вызвал курьера и отправил их моему армейскому другу Лешке. Он их оценит, я был уверен.
Зашел к бабе Нюре, оставил ей ключи и попросил присмотреть за квартирой первое время.
- Неужто лечиться едешь, Сашенька - всплеснула руками сердобольная старушка.
- Вроде того, баб Нюр – покривил я душой. Но не рассказывать же ей всю правду. И так пенсионерке будет стресс, когда меня найдут.
Будто что-то почувствовав соседка подошла ко мне поближе и взяв в свои старичье руки моё лицо заставила наклониться и поцеловала в лоб.
- Пусть хранит тебя Всевышний Сашенька. Сколько горя натерпелся. Но как говорил мой дед, Царство ему Небесное, за самой мрачной и темной ночью всегда идет рассвет. Надейся Нюрка, надежда она жить помогает – внимательно посмотрев на меня, баба Нюра сказала – И ты надейся сынок глядишь, Господь не оставит.
Не на что мне надеяться, баб Нюр, не на что. Но в голос ответил:
- Спасибо вам за все, баба Нюра
- Чего уж там – отмахнулась пенсионерка и всучила мне очередной сверток с пирожками.
Зайдя в квартиру я не разуваясь пошел на кухню. Прихватив купленную водку и бросил сверток с гостинцем от соседки на обеденный стол. Прошел в большой зал и по совместительству мамину комнату. Я там так ничего и не изменил. Только портрет матери в черной рамке стоял на столе горьким напоминанием, а так все осталось на своих местах.