…Когда Дэви считал себя Богом, он на самом деле был несчастным больным.
Теперь же, когда он воистину стал Богом, он больше не верил в божественность вампиров.
Какая насмешка судьбы! Двести лет Дэви думал, что Бездна - великая Госпожа вампиров, и только их. Он верил, что обращение в carere morte - шаг на путь божества и сильнейшие в конце этого пути становятся подлинными Богами. Он считал себя таким богом - богом carere morte.
Он упорствовал в этой вере, даже когда начались грозные предзнаменования его неправоты. Сначала Избранный заявил, что способен исцелять вампиров, всех, в том числе и старейших - богов. Потом его преемница уничтожила дикарей Доны как класс за пару месяцев и даже смутила разум некоторых carere morte из его свиты. Удар за ударом: Арденсы живы, а значит, существование вампиров зависит не только от Первого, но и от кучки жалких смертных. Затем один из этих Арденсов, Гесси, нашёл способ избавить потомков создателя вампиров от их метки… Дэви держался. Лишь упрямее он верил, что Бездна - великая Госпожа вампиров, не оставит его, ведь он верно служил ей столько лет. Не может её шёпот быть ложью!
Он обманывался! Правы оказались его идейные противники, те, кого он безжалостно уничтожал. Те, что полагали вампиров больными. Те, что считали силу Бездны большей, чем чёрные крылья. Те, что утверждали, что Бездна - безличная сила и вовсе не отличается особой благосколонностью к вампирам, а та её частица, что покровительствует carere morte - больна, безумна. Искалеченная Атером когда-то, она не обладает и сотой долей мощи истинной Бездны…
Дэви закончил строить защитную оболочку и взмахнул руками, проверяя степень своей свободы в этом двойном коконе. Простора для нападения было достаточно. Чувствительными кончиками пальцев вампир нащупал в воздух частицы Бездны, которой будет назначено стать его оружием в поединке с Первым. Он находил невидимую материю по холоду, который она оставляла, а когда его пальцы пробегали по ней, обрисовывая будущую форму хаоса, Бездна приветствовала его, целуя и поглаживая ладони снопами крохотных ледяных искорок.
Он помнил, как научился этому, помнил всё ещё ярко, точно это было намедни. Утро штурма “Тени Стража”. Охотники начали наступление с предгорий, и Дэви слишком хорошо понимал, чем это наступление закончится. Его чары оказались слабы против света Избранной, - маленькое солнце воссияет днём в разрушенной цитадели вампиров! Визит Макты во внутренний двор замка и вовсе вознёс его на высшую ступень отчаяния. И там, отрешившись от всего, утратив всякую надежду, отрёкшись от своей веры, уже считая себя мёртвым, он внезапно понял, что разбирает шёпот истинной Бездны. Она шептала: признай мою силу, прими мою силу, пользуйся моей силой! Она ласково поглаживала его бессильные руки, холодила кожу маленькими искорками… В мгновение последнего разочарования Она явилась ему во всей своей мощи. Он прошёл Её проверку? Его пожалели? Неизвестно… Неважно!
Дэви взошёл на холм. Внизу, на развалинах дворца Макты, яблони топорщили тощие, ещё не покрытые листвой ветви: точно скрюченные мёртвые паучки. Но где же главный паук? Дэви чувствовал паутинные нити, которыми Первый оплел источник. Старейший затаился.
- Макта! - его крик пронёсся над развалинами дворца, и невидимая материя Бездны затрепетала. Дэви нарочно растревожил её, чтобы зов Владыки достиг ушей Первого.
- Макта! - он чувствовал страх Старейшего - дрожали паутинные нити… - и ликовал. - Я знаю, что ты здесь! Выйди, или я вытащу тебя на свет! - В доказательство серьёзости своих намерений, Дэви чуть потянул на себя нити паутины Макты. Они поддались плохо, разрезали пальцы вампира в кровь - Старейший упирался.
- Фонс! - позвал он, зная, как бесится Старейший при упоминании своего истинного имени. Опять потянул за нити, и ещё не отпустив их, понял, что Макта выходит.
Тень потянулась к холму. Она была широка, поглотила яблоневый сад, затопила руины дворца. Она ползла выше, цепляясь за туго натянувшиеся паутинные нити, как лоза за подпорки… Дэви ждал. Он укрепил защитню оболочку, начавшую проседать, и взмахнул рукой, небрежно выудив из окружающей пустоты меч. Оружие, невидимое для всех, кроме Владыки: он один отчётливо видел искорки, пляшущие вокруг длинного ледяного клинка.
- Дэви, ты разрушаешь себя, - едва слышный шёпот Первого распространился по струнам паутины, усиливаясь, и по ушам Дэви ударил яростным криком. - Остановись!
Тень лизнула вершину холма и взвилась, став силуэтом невысокого кряжистого человека. Макта откинул тень назад, словно капюшон, открыв белое, круглое лицо. Глаза Старейшего сверкали, как холодные искры на клинке Дэви. Разговор начался.
- Ты ещё не осознал это, Владыка вампиров. Твоя новая сила вошла в конфликт с твоей вампирской сущностью. Слабому carere morte не удержать Бездну. Ты должен был прежде стать смертным, - медленно, будто нерадивому ученику, втолковывал Макта. - Вы слабы, дети мои, и я дал вам возможность вернуться в жизнь. Почему ты не воспользовался ею, Александр?
Дэви усмехнулся.
- Ты много говоришь, Фонс. Но я вижу: ты боишься… Ты ведь понял, зачем я здесь? Может быть, по доброй воле откажешься от своей мести? Я оставлю тебя, даю слово.
- Мести?.. - прошелестел Макта. Его тень начала обходить Дэви справа и слева. - Что ты знаешь о мести, Александр?
- Достаточно, - сухо сказал тот. Воспоминание об отце мелькнуло и пропало, кольнув острой ядовитой иглой.
- Я знаю твои мысли, Дэви. Ты не закроешь их щитом! Я помню тебя высокомерным богом… Но сейчас ты ненавидишь свою больную вампирскую сущность. Ненавидишь и держишься за неё, потому что твоя новая сила привязана к твоей старой сущности! Ты хотел бы избавится от грязи carere morte, исцелившись, но это разделит тебя с новой силой, а ты не хочешь её терять. Я повторяю, Дэви: ты разрушаешь себя! Вернись в жизнь, как Вако, у тебя будет время на изучение Бездны.
- Если я вернусь в жизнь, у меня будет немного времени: год или два, - глухо возразил Владыка. - Я уже ничего не успею.
- Кого ты защищаешь, Александр? Carere morte? …Зачем? Ты стал далёк от них… Что ты так стремишься успеть, Дэви?
Тень замкнулась в кольцо вокруг вампира и вдруг взметнулась в небо, сплавившись высоко вверху в единый купол.
- Что тебе действительно дорого, Александр? - пропели струны-паутинки, которые Владыка всё ещё сжимал в левой руке. Вокруг была искусственная тьма, только глаза Макты блестели звёздами. Старейший остался за границами чёрного купола. Первый из вампиров, проклятых детей несчастной пленницы Атера. Беспощадный в своей правоте. Но всё же слабый, слабый перед Владыкой…
Дэви ударил - невидимый клинок легко рассёк тьму, достал и Макту. По пустоши прокатился грохот - многократно повторённый гром, сухой и чёткий. Тень обрушилась на землю и брызнула с холма. И Первый осел, сияющие глаза впервые за четыре столетия замутила боль.
- Ты… почти разрушен, Дэви… - звенели струны-паутинки. Макты резко выбросил одну руку вперёд, и тень потянулась от его пальцев к Владыке, проникла сквозь первый защитный барьер и принялась шарить по второму, ища трещины в кристалле.
- Пока ты carere morte, Дэви, я могу обратить тебя пеплом по одному мановению руки! - прогремели струны и оборвались, когда Дэви пустил в ход новое оружие: невидимые верёвки с пронзительным взвизгом вырывались из пустоты Бездны и опутывали тело Макты, скручивая, сдавливая, превращая человека в подобие смятой глиняной статуи. Потом Дэви заключил искалеченное тело Первого в подобный своему кристалл. Бой со Старейшим был окончен.
- Может, ты был прав, Фонс… но ты был и слаб, - выдохнул Владыка вампиров и тяжело опустился на землю. Он извлёк из кармана бутыль стабилизированной крови и осушил её в два долгих глотка. Но его пустоте этого было мало, хотя перед встречей с Мактой он взял себе десяток жизней за одну трапезу. Он чувствовал себя песком в часах, медленно, но необратимо персыпающимся из верхнего резервуара в нижний - в ничто, в пустоту. Он… рассыпался.