А еще я учитель, да. И пусть в отпуске об этом можно забыть, но как только наступает сентябрь, приходит мой урочный час. Я учитель, инженер человеческих душ – даже если человек не совсем человек, сути это не меняет. Я учитель, а учение, как известно, лишь один из лепестков того цветка, который называют воспитанием*. Учитель должен быть компетентен в своем предмете, воспитатель – убежден в силе своего воспитания. Убеждена ли я сейчас? О да, еще как! Достаточно ли компетентна в том, что хочу сделать? А вот тут не уверена. Думаю, выходить на Кощея без подготовки, с одной указкой наперевес будет несколько опрометчиво.
Грохот за стенами на пару секунд прекратился, потом возобновился с удвоенной силой. Пыль сухих трав смешалась с облаками осыпающейся побелки и древесной трухи. Внутри печи что-то предупреждающе заскрежетало, из открытого устья потекли черные ручейки сажи.
- Я хочу узнать всю историю до конца! – попытка перекричать весь этот гам ничего не дала, я уже сама себя не слышала. К моему удивлению, Ягина кивнула, будто ничего другого не ожидала.
- Коли так, собирайся, Маринушка, в дорогу, – к еще большему удивлению, голос ведуньи без труда перекрыл царящую вокруг какофонию. – Одевайся теплее, порты меховые надень, носки шерстяные я тебе сама связала. Дедушка, подай-ка!
Мне в растопыренные руки свалился увесистый узел, как показалось, прямо с потолка.
- Чего смотришь? – Ягина покачала головой, не одобряя моей медлительности. – Ждешь, когда крыша на голову упадет?
- Нет. – Я не удержалась и хихикнула. На дворе ночь-полночь, черный змей беснуется, будто у него опять вторая голова отросла, мы, можно сказать, в осаде – а меня в поход собирают. Неведомо куда за неведомо чем… впрочем, как обычно. – Скажите, вы давно к этому подготовились?
- Вот же неуемная, прости Вышний! Будешь одеваться или в одной рубашке по снегу побежишь?
- Конечно, буду, – я уселась на пол, спешно натягивая меховые штаны. – А вы, пожалуйста, обрисуйте дальнейший план действий.
- К сестре моей пойдешь, старшей, она тебе поможет, – коротко проинструктировала Ягина. Путаясь в теплом полушубке, я ждала продолжения, но не дождалась.
- А... и все?
- Чего тебе еще надо?
- Так можно поподробней: куда идти, как, к кому обращаться? – встав на колени, одной рукой я попыталась попасть рукой в лямку туго набитой дорожной котомки. Вот честно, не люблю отбывать куда-либо в такой спешке. Все слишком спонтанно, сумбурно, беспорядочно… Может, Ягина давно готова к подобному повороту, но я, просыпаясь этой ночью, была максимально далека от мысли, что через каких-нибудь пару часов придется спешно делать ноги.
- Сестру мою отыщешь, она тебе все объяснит.
- Да как я ее отыщу?!
- А как раньше подружек искала? По Нити Путеводной. – Ягина нагнулась, извлекая из-под кучи сора корзинку с лично напряденными мной клубками. Я скептически хмыкнула:
- Это что же, любой ду… желающий может напрясть себе Путеводных Нитей, сколько душа пожелает?
- Не любой, – отрезала Ягина, быстро перебирая разновеликие клубки. – Вот, этот бери.
Клубок оказался из последней партии, когда у нас с прялкой уже установилось взаимопонимание на уровне автоматизма. Однако не сказать, чтобы он был такой уж большой.
- Так в чем подвох? – С трудом балансируя на гуляющем, словно корабельная палуба, полу, я сунула клубок за пазуху.
- В том и подвох. Неумеха ты, прости Господи, чародейству ни на грош не обучена. Одно дело – сердце в тебе громко говорит, в этом твоя сила. Сумеешь направить ее на верный путь, она и приведет тебя, куда следует.
Ох, как же я и этого не люблю! Слушай свое сердце, оно подскажет путь… а если фигню подскажет – так это тоже твой путь, просто фиговый.
- Угу, с этим разобрались. Можно еще пару клубочков на всякий случай?
- С одним не сладишь, так и другие не помогут.
- Ладно, как скажите. Как зовут вашу сестру?
- Ясуной Святогоровной прозывают.
- Хорошо. И последний вопрос: как мне выйти?
Ягина, не мигая, посмотрела на меня, я на нее. В затянувшемся молчании буйное воображение успело нарисовать красочную картину пропихивания меня через рассыпающийся дымоход и последующее планирование верхом на метле над ночным зимним лесом. Но ведунья моргнула, раз, другой, и вдруг белозубо расхохоталась. В этот момент она показалась мне такой красивой, что на мгновение сердце сжалось.