- Как? Да вот так – брось клубок на землю, да и иди, куда поведет.
Изба прекратила трястись, зато адский треск пошел по потолку. Похоже, опять решил крышу отодрать, змеюка… Я вытащила клубок, неуверенно поглядывая то на него, то на ведунью:
- Можно прямо здесь кидать?
- Кидай! – Ягина махнула широким рукавом. Серебряная вспышка резанула по глазам, ослепив на секунду, а, проморгавшись, я увидела перед собой не женщину средних лет, а облитую звездным светом деву в медвежьей шкуре.
- Прощай, Маринушка, – голос Святоярицы донесся до меня небесным эхом.
- Прощайте, – откликнулась я, стирая рукавом налипшую на глаза пыль. – Спасибо вам за все!
Упавший клубок покатился в угол, следом за ним торопливо шагнула я.
__________
* "Учение – это лишь один из лепестков того цветка, который называют воспитанием" - цитата известного русского педагога В.А. Сухомлинского.
Иллюстрация А. Шишкина
Не могу не поделиться красотой - думается, молодая Ягина выглядела именно так.
2.2
Свет погас, стылая темнота облепила меня со всех сторон. Пытаться разглядеть что-либо было бессмысленно, поэтому я даже не пыталась – прикрыла глаза и наугад переставляла ноги, следуя за намотанной на руку нитью. В голове по-комариному навязчиво зудела мысль, что я вот-вот банально упрусь носом в угол, однако время шло, я вместе с ним, а препятствий все не попадалось. Какой бы вместительной ни была у Ягины Святогоровны изба, она далеко не Зимний дворец.
Поначалу меня не отпускало чувство, что следом, морозно дыша в спину, бесшумно двигается огромное змеиное тело, и шею ломило от желания оглянуться, но постепенно это ощущение пропало. Клубок сработал, я снова ускользнула от Кощея, далеко ли и надолго ли – еще вопрос, но побег состоялся.
«Не побег, а тактическая смена диспозиции».
Я подавила тяжкий вздох. Как ни назови сей маневр, ситуация все же неоднозначная и глубоко внутри меня что-то до сих пор ей сопротивляется.
Может, не стоило так убегать? Вдруг еще не поздно вернуться?
«Нехай ножки перепиливать – что сколочено, то сколочено», – отчетливо прозвучал в голове голос нашего трудовика, и я вздохнула в десятый раз за ночь. Эту фразу он обычно говорит в конце триместра, оглядывая череду свежесделанных колченогих табуретов. А потом добавляет: «Присядем, суслики!»
Кто усидит на творении рук своих, тот молодец, тому пятерка. А кто не усидит…
Под ногой пронзительно скрипнула половица, заставив замереть на половине шага. С минуту я старательно задерживала дыхание, потом медленно вдохнула и опустила ногу. Вокруг по-прежнему было темно, в воздухе все так же носилась невидимая, но ощутимая пыль, а вот к привычному набору запахов прибавилось нечто новое. Затхлость? Плесень? Тлен? Не совсем, но что-то очень похожее. Как будто я открыла крышку древнего прабабкиного сундука, а там скелет и куча моли. И забытый сверчок в углу пиликает, тоненько так: цвинь, цвинь… А ведь и правда пиликает.
Вот и настал час апробации табурета. Подтянув замерший вместе со мной клубок, я затолкала его в рукав, и ощупью двинулась на звук. Половицы, будто живые, сопровождали каждый мой шаг сварливым скрипом. Под их аккомпанемент я описала в темноте неровный полукруг, попутно нащупав нечто, похожее на грубо сколоченный стол. За ним последовала занозистая лавка, прикрытая засаленной шкурой, трухлявая занавеска, холодная бревенчатая стена с космами сухого мха, торчащими из пазов и, наконец, остывшая печь, больше напоминавшая кучу ничем не промазанных камней. С грохотом обвалив стоявшую возле нее утварь, я плюнула и села на валявшееся тут же перевернутое корыто.
Итак, куда-то я все-таки пришла. Вполне возможно, именно туда, куда меня послали. Кто сказал, что жилище Ясуны Святогоровны должно быть таким же оплотом цивилизации, как и модернизированная избушка ее сестры? Настоящая ведьма должна быть близка к природе, а потому жить ей положено в мрачной занюханной дыре в самой глухой чаще самого темного леса. Никаких удобств и вышколенного персонала, вместо них полный набор чародейского инвентаря и разнообразная нечисть в наличии. Бр-р, от таких сравнений уже дрожь пробирает.
Словно издеваясь, откуда-то сверху согласно угукнуло, и в темноте над печкой зажглись два зловещих огонька.
- Мама, – беззвучно прошептала я, покрываясь холодным потом. Внезапно вспомнилось распространенное поверье о том, что изба Бабы-Яги стоит на границе миров, и одна ее половина находится в мире живых, а вторая – в мире мертвых. А ведь я, впопыхах удирая от Кощея, даже носа на улицу не высунула. Сразу перешла из-под одной крыши под другую. Может, это и был путь на тот свет? Ой, мамочки! Когда я говорила, что ради достижения цели готова отправиться в иной мир и вернуться обратно, то совсем не это имела в виду. Зачем же принимать все так буквально?