- Нет, вы меня тоже поймите… - собственный голос в тишине прозвучал, словно воронье карканье. – Хотелось бы как-то узнать, что происходит, где я? Указатель бы какой поставили, эх…
Ветер игриво взлохматил мне волосы и унесся по своим делам. Так и не дождавшись ответа, я побрела по светлому, похожему на золото песку, вдыхая теперь уже отчетливо слышный запах распускающихся цветов. Опять же, стараясь не сильно задаваться вопросом, почему цветов не наблюдалось, а запах присутствовал. Воздух опять как будто зазвенел, новый луч коснулся век, ласково, но непреклонно, я послушно зажмурилась и, еще не открывая глаз, поняла, что сейчас увижу… но еще раньше почувствовала, как на лицо ложится незримая тень.
Он встал передо мной, как лист перед травой – кряжистый красавец-великан, гордо вздымающий могучие узловатые ветви. Вызолоченная солнцем, плотная ярко-зеленая крона негромко шелестела, роняя на песок блестящие темно-коричневые желуди величиной с абрикос. Мощные корни взрывали землю метров на пять вокруг, и мне вдруг стало не по себе, когда подумала, на какую глубину они уходят. Ствол в жестком панцире растрескавшейся коры обвивала золотая цепь толщиной с мою руку. Один ее конец врос в дерево, другой уходил прямо в землю. Стараясь ступать как можно тише, я обошла дуб по кругу, остановилась в стороне и воззрилась на него в немом почтении. Дуб важно шевельнул ветвями.
Кота я так и не дождалась. Скорей всего, его вообще не было, никогда, как и других существ, воспетых Пушкиным. Но и без них указатель получился куда как четким. Меня занесло в Лукоморье.
______________________________________
Дорогие читатели, меня опять завалил реал - по самую крышечку и даже больше. Могу обещать, что продолжение будет, но не так часто, как хотелось бы. Самой очень жаль, что так вышло никогда такого не было, и вот опять.
6.2
Закат еще золотился, не теряя яркости, море лениво ласкало берег, дуб шелестел кожистыми листьями, а я стояла, словно околдованная, молча подставляя лицо под теплые лучи.
Море вздохнуло негромко, предупреждающе. Одна за другой прокатились прозрачные волны прибоя, почти касаясь валенок, резкий порыв ветра едва не сбил с меня шапку. Упруго и гулко загудели дубовые ветви, и я, вдруг очнувшись, заозиралась, потом быстро обежала дуб и присела между толстых корней. Сердце принялось выстукивать тревожную дробь.
Воды потемнели, зарокотали. Над ними вздыбилась белая грива пены, выкатилась на песок и опала. Крутая волна с силой захлестнула берег и разбилась о дубовый ствол, словно о скалу. Следом за ней из моря показался человек.
При виде него я беззвучно охнула.
Солнце бесстыдно облизало широченные плечи и руки античных пропорций. С черных волос вода стекала на прямую, как столб, мощную шею. Обнаженная грудь мерно вздымалась, словно ее обладатель мог дышать что водой, что воздухом, ничуть не задыхаясь. Лицо мужчины оставалось в тени, но горящие синим огнем глаза я бы узнала где угодно. Сейчас они не просто горели – светились фосфорическим блеском, как море перед бурей. Чуть склонив голову, богатырь остановился по пояс в воде, и волны вокруг него загудели, забились, а тучи брызг засияли золотым ореолом. Властимир поднял руку, оттирая лицо. Солнце опять заиграло на смуглой коже, на перекатывающихся под ней каменных мышцах, и я, вздрогнув, словно застуканная у мужской раздевалки восьмиклассница, неслышно сползла на мокрый песок и замерла там, почти не дыша. Не хватало еще, чтобы он меня заметил!
Постояв, богатырь двинулся к берегу. Старательно сливаясь с потемневшими от воды корнями, я наблюдала за ним из-за дуба одним глазом. Господи, каким он все-таки был красивым, каким ладным! Я почти забыла об этом, и горло вдруг перехватило от осознания, что шагах в двадцати от меня из моря выходит мужчина – полностью обнаженный и красивый, как морской бог. А у меня промокшие валенки воняют кислой шерстью, шуба в песке, а сама я похожа на кучку мусора… Вот стыдобище! Лицо запылало, и я еще сильнее вжалась в дуб, жалея, что не могу скрыться в нем, как робкая дриада.
Потом опомнилась – господи, о чем я думаю? Это же Влес! Как будто я его без одежды не видела! Видела, еще как. Один раз, но во всех подробностях. Конечно, он хорош. Поликлет на моем месте уже бы рыдал от восторга и немедленно принялся бы ваять с богатыря очередной шедевр. Это все море виновато и солнце тоже – что я смотрю на него, будто сквозь золотой туман, и сердце от этого колотится, как сумасшедшее. Нет, надо срочно брать себя в руки. Это зачарованное место, здесь все не просто так…
- Выходи, - негромко произнес Властимир.