– Кухен ведь обычный торговец, как он сможет мне помочь?
– Дорога приведет путника.
– И все? Больше ничего не скажешь? Что мне вообще со всеми этими знаниями делать?
Финниган молчал, потом отщипнул травку, положил в рот и начал говорить, пережевывая:
– Я скоро начну повторяться, – Охотник вытер пышные кустистые усы. – Ты задавался вопросами, о которых местные ни сном ни духом? Замечал странности мира?
– Финниган, – я выдохнул, – мне сложно, совсем не понимаю, вы толи шутите, толи всерьез что-то затеваете. Душа, миры, память мира или как там… да откуда мне все это знать?!
Финниган посмотрел, оскалившись:
– Куда ж ты денешься?! Все ты знаешь, ученый же.
Да, читать-писать умею, книги видел, картины. Грамотный я. Ученый. Этим словом таких называют. Чего скалиться то?
Но все же Финниган вселил некоторую уверенность, и я приосанился, почувствовав себя умнее.
– Уясни, не все могут пробраться в Дикий лес, далеко не все.
– А кто может?
– У кого есть душа; тот, кто возник когда-то.
– Финниган, пожалуйста, подробнее, откуда возник?
– Я не знаю откуда возник ты, это предстоит выяснить тебе самому. – Дальше Финниган говорил неуверенно, – но я знаю, душа моя знает, есть отправная точка, мир, в котором мы возникаем. Для этого должны сложиться определённые условия. И это все, что я могу сказать с уверенностью про возникновение.
Условия, какие ещё условия? – думал я.
– Финниган!
– Что?
– Как ты понял, что я возникший, что у меня есть душа?
– Ты путник.
Ладно, допустим! – думал я про себя, чтобы не сбить охотника с правильного лада.
– Финниган, что за куполом?
– Парень, веришь или нет, я не знаю. Говорят, там еще один мир, но я в этом сильно сомневаюсь.
Дальше я задавал полным-полно разномастных вопросов, на которые Финниган либо не знал ответа совсем, либо давал робкие догадки.
Потом в беседе вновь пошла конкретика, но к тому моменту я не помнил, с чего начали:
– А Лес, что это такое?
– Скорее всего – еще один мир, нежели продолжение нашего.
– Постой, – меня поразила идея, – значит нам под силу путешествия между мирами?
– Есть пределы. До сих пор никто не может сказать, почему и как возник Дикий Лес, и вообще, зачем нужен, но я намериваюсь переселиться сюда.
– А когда мир достроят, проход закроется… – сказал я в слух.
– Вот видишь? Твоя душа знает об этом, потому ведь, что часть мира. Так держать!
Но ничего путного от охотника я уже выведать не смог, он начал путаться, повторяться, говорил неуверенно. Я понял – предел. Он ведь не создатель.
Напоследок я спросил у Финнигана:
– Дружище, а как меня зовут?
Тот искренне удивился:
– Откуда мне знать? На тебе не написано.
***
Возвращался легко – по ступенькам, и вброд, пересекая реку на довольно слабом течении. Только ноги подмочил. При возвращении тропинки вытворяли странное, делаясь то узкими, то расширяясь до большой просеки, словно Лес не мог определиться.
До радужного прохода добрался без приключений: ветра след простыл, а твари точно попрятались по берлогам. Краем уха я слышал парочку, но получилось прошмыгнуть мимо, обходясь без боя.
Голова была занята другим. Слова Финнигана свалились тяжким бременем, огромным клубком, распутать который не представлялось возможным.
Сам Финниган дал понять: прошлые жизни, миры, в коих побывала душа, не вспомнить. Лишь по крупицам собирать частички воспоминаний и прислушиваться к чутью – тому, что говорит душа.
Душа подсказывала пойти в хижину и улечься на боковую, хорошенько отдохнуть. Котелок с утра занять, а после, коли повезет, чего вспомнится. Ведь жил, и не помнил. Так следующий день получится прожить, да только закрались в голову мысли липкие. Смыть не получалось, растворить не выходило.
Мысли ставили мир вверх дном и грозили.
До меня только тогда стало доходить – получается я – не я вовсе. А-ва-тар! Вспомнилось слово. А еще вспомнилось – inventory. То, что всегда было. И еще какие-то слова. Я пытался не думать, но мысли выступали все отчетливее, подкидывая неразрешимые вопросы.
И мыслил я невообразимые доселе вещи.
Если нас создали здесь, как создали в других мирах, значит в любой момент могут обнулить, рассоздать. И где тогда окажется душа? Будет ли помнить этот мир?
И вообще, что с этими мирами происходит. Удаляют их, множат, кто их создает, а главное – для чего?
Какая в этом во всем необходимость?
Есть ли нужда в моем мире, в лагерях и куполе, в тварях и растениях, что окружают? А может так быть, что это шутка?