Смеется создатель, развлекается, интересно ему, во что это выльется. Да вот еще вопрос – могу я на что-то влиять, или предрешено?
***
Я бежал кратчайшим путём, который знал, дабы поскорее добраться до уютному хижины и спокойно отдохнуть. Перевести дух на подходе к новым странствиям, что непременно ждали, а ведь родное местечко греет душу, пусть в голове кавардак, волнение, сумятица.
Когда шел вдоль бревенчатого тына к южным воротам, настроение было уже приподнятое, радужное. Ожидание нового приключения придавало бытию торжественность, дарило возвышенные чувства, ведь я решил – надо вернуться на Поляну.
Удержавшись от случайных разговоров с разными смыслами, направился в хижину, да улегся отдыхать. Снаружи обыденно переговаривались, спорили. Ничего нового.
Больше всего хотелось узнать, откуда я возник. Мой первоисточник. Думалось, найди первоисточник – сразу на места все встанет. Только что конкретно должно было встать на места, котелок решительно не понимал, а вместе с ним и я…
Послышались знакомые напевы, к хижине приближался Бард. Куда ж без него?
…
В дороге ноги согрею,
Купил давеча пару прекрасных сапог!
К защите пару очков добавляют,
Непогода обувку мою не берет!
Гордо на носках сапог сверкают
Два в серебре отлитых, два грозных орла!
Не боюсь носками отбиваться,
От поганого супостата!
Серебро то, от кузницы нашей,
Что в городе Брене работу ведет:
Солдат снабжает,
Горожане с мечами не знают хлопот!
Выйду с города,
Достану меч:
Я вражеские головы
В сапогах от кузницы Брена
Готов сечь!
…
Дальше было не разобрать. Бард удалялся от хижины все дальше и резкие напевы растворялись в воздухе, не долетая, а потом и вовсе стали не слышны.
Out of The Blue
Бард поутру делал очередной круг:
…
Я смотрю в окно,
Я пробыл здесь тысячу лет.
Я смотрю туда –
Там фонарей неясный свет.
Тает в холоде плавучем,
Сколько ни гляди,
Ответов нет в помине,
Сердце не береди.
Наливаю чай в стакан прозрачный,
В голове дремучие мосты.
Вечер уже мрачен, день истратился,
Никуда уж не пойти.
А хотел бы я на миг вдохнуть
Вкус вечерних елей;
На чуток услышать
Соловьев сквозные трели.
Я пробыл там немного,
Но вечность не порок.
Кто же там считает
Часы, что между строк?!
Не уйти мне в ночь,
Не уйти мне в сон.
Я в раздумьях сегодня
Глубоких погружен.
Я смотрю в окно,
Я пробыл здесь тысячу лет.
Я смотрю туда –
Там фонарей неясный свет.
…
Время было раннее, я еще успевал получить новую порцию супа от Олли.
Повар ждал в неизменно заляпанном фартуке, на голове синяя кепка, котел дымком исходит позади. Как не подойти?!
Strength +
Съев суп, и в ту же секунду почувствовав прилив сил, я решил отправиться в Лагерь у Болота, как и велел Финниган.
Выходя из Родного Лагеря, внезапно обнаружил мага, одного из наших. Я сразу узнал: тусклая пунцовая роба сверкала золотыми нитями, изображавшими узоры пламени. В солнечную погоду казалось, что роба и впрямь исходит золотыми языками, только еле движимыми, гордо-застывшими на карминовом полотне.
Фигура двигалась неспешно вдоль высоченных стен Лагеря, на поясе выделялась огромная золотистая бляха, натертая до блеска, которой впору слепить врага; лицо скрыто капюшоном, руки сложены, затаенны широкими рукавами мантии.
В походке величавость, степенность – детали, отличавшие чародеев от рядовых жителей Лагеря. Маг вышагивал каждый метр, не оглядывался, будто знал, что произойдет в следующую минуту.
Я заспешил – не перечесть было мыслей, которые не давали покоя: про народ, планы волшебников, работу чужими руками, магию, про Дикий Лес, наконец.
Но не успел я вымолвить и слова, как тот воздел руки, запарил над землей, окутанный в изумрудную пелену, и растворился в пространстве.
Все произошло стремительно. Я обнаружил себя полнейшим болваном, стоящим подле ворот в полной растерянности.