Я больше ничего не жду,
Чего искать, кого мне видеть?
А победить сегодня поутру?
Иль может… незнакомца мне обидеть?
И я себе не вру, я понимаю: я уйду.
Но знать, не попаду в иное.
И после, как пройду
Сквозь стену ту смиренного конвоя,
Я в новой жизни не найду,
Желанного, счастливого покоя!
Бард
К моему приходу все благополучно забыли, что совсем недавно голубчик в броне Лагеря Бродяг обчистил капеллу почем зря.
События у болванчиков чудесным образом выветривались из головы, давая простор для смелой, развязной деятельности. Теперь я точно это понимал, однако же злоупотреблять такими вещами наверняка не стоило, учитывая последние события.
Финниган сиднем сиживал на скамейке у хижины, с места не двинулся. Я кивнул.
– Что? – отозвался, вяло, неприветливо.
– Проход открыт.
Финниган подскочил.
– Шутить вздумал?
– Какие шутки! Собирай всех – времени до завтра, ближе к полудню проход закроется! (я рассчитал так, чтобы времени им хватило с запасом)
В растерянности забегали глаза охотника, он воздел руки, окутался в изумрудную пелену и исчез. Вот ведь плут, мне про телепорт ни слова! Или это на прошлом сценарии его не было?
Усача не было четверть часа, вдруг он появился со стороны северных ворот, заметно приободренный.
– Как ты это сделал?!
Я улыбнулся:
– Видать, такой я.
Финниган покраснел.
– Не буду расспрашивать, не моя роль, и времени нет, сам говорил! Мы отправляемся, не поминай лихом!
– Поторопитесь!
Он быстро выпил эликсир, воздел руки, и больше я его не видел, как и остальных возникших. На их место пришли бездушные болванчики.
***
Я был в совершенной прострации, когда осознал, что теперь в этом мире я один, не считая отдельных возникших, со многими из которых я совсем не общался. Единственный, кого я знал хорошо, был Истопник. Личность загадочная, почти не поддающаяся выуживанию информации. Если Финнигана еще можно было раскрутить на пару ответов в течение недели, то добиться чего-то от Истопника было почти невозможно.
Он общался сухо, почти не говорил ни с кем, а все лицезрел окружающее, в какой части мира не встретишь. Чаще он сидел на своей скамеечке, возле дома, и часто-часто вертел головой, будто был чем-то занят. Подойдешь к нему – молчит. Бывало, спросишь чего – снова молчание.
Но в тот день у меня случился самый откровенный разговор, который только можно представить с этим человеком. Он, конечно, не рассказал про себя, не поведал сокровенных тайн, но я тогда понял, что получил от него всю необходимую информацию, которую он мог дать.
Я понуро уставился в полу размытую землю, – во всяком случае мне так казалось – когда меня одернули. Это был Истопник:
– Чё?
Я посмотрел на него с недоумением.
– Ушли твои?
– А… эти… – я растерянно показал рукой куда-то в сторону, – да, ушли.
– Ясно. Ты когда?
Я оторопел на миг, но с ответом нашелся:
– Скоро.
– Понятно. Ну, бывай!
И он пошел усаживаться на лавочку. Немного погодя я сам подошел к нему, когда он привычно глядел по сторонам и почесывал бородку.
Я кивнул:
– Получается, ты единственный возникший, кто останется здесь. По крайней мере, из тех, кого я знаю.
– Угу, – он отстраненно смотрел в сторону, словно бы разговор совсем не интересовал. Возможно, так и было.
– А когда ты уйдешь? – спросил я прямо.
– Когда нужно. Я ухожу и прихожу, когда нужно.
– То есть, тебя не смущает, что ты здесь останешься один?
– Я выгляжу смущенным? – он посмотрел мне в глаза, во взгляде была твердая уверенность, впечатление он оставлял неизгладимое.
– Ты много знаешь, это бесспорно. Скажи мне, куда я попаду?
– Ты? Понятия не имею!
– Но ты…
– Что я?
– Ты выглядишь так, будто исследовал сотни миров, возможно тысячи или…
– Ты выглядишь точно также.
Я опешил. Но разговор нужно было продолжать!
– Знаешь, ты напоминаешь мне Финнигана.
– Финниган? Хороший мужик, о тебе неплохо отзывался.
И снова он увиливал.
– Дак что ты знаешь? Скажи мне!
– Я на допросе?! – издевательски, с противной усмешкой он задал никуда не ведущий вопрос.
– Я скоро отправляюсь, неужели грешно поделиться знаниями? Прояви уважение!
– Вечно вы хотите все знать, – бросил Истопник. – Будто что-то изменится. Ты знаешь достаточно, чтобы идти дальше. И ты не можешь знать большего. Ты просто не вместишь.
– В смысле?
– Твое тело имеет ограничения, что, впрочем, естественно и логично.