— Не вижу в этом смысла, — его голос дрогнул. — Не хочу казаться грубияном, но лучше бы в тот вечер ушел из жизни он, а не моя мать.
Аня почувствовала боль в его словах и сильнее прижалась к его корпусу, окольцевав руками его неподвижный стан. Желтый свет в салоне падал на лицо Николая, подчеркивая бледность и синие тени, залегшие под веками. Она знала, что он был истощен и морально, и физически, отдавшись хоккею в надежде заглушить боль, и пыталась навести его на мысль, что он может открыться ей. В ее памяти застыли его слова. У меня состояние, будто бы я превратился в потухшее пламя. Я прилагаю все усилия, чтобы раздуть пепел, но ничего не получается. Вряд ли из пепла выйдет пламя. Это было единственным, что Коля сказал ей. После этого он делал вид, что с ним все порядке. Но Ане слабо верилось в это.
— Скажи, что ты чувствуешь, — взмолилась она. — С того вечера мы так и не поднимали эту тему.
— Нет, — отрезал Николай. — Я не хочу разговаривать об этом. Это будет похоже на дурацкое ток-шоу, где я в главной роли изливаю тебе душу.
— Коля, я… Не подумай, будто бы я нетактична. Просто я хочу, чтобы ты понял одну важную вещь: не страшно открываться девушке — страшно молчать и притворяться, будто бы все нормально. Пожалуйста, не выстраивай между нами стену.
— Не проси от меня этого, умоляю. То, что я переживаю внутри, не так важно по сравнению с тем, что Морозов в городе и может причинить тебе вред. Вместо того, чтобы плакаться в жилетку, я должен защищать тебя. Я ведь даже не знаю, с какой стороны прилетит удар.
— Перестань воспринимать разговор по душам как нечто из ряда вон выходящее! — вспылила Аня, разозлившись от его настойчивого тона и от его гиперопеки. — Знаю, что тебе сложно открывать дверь в свою душу, потому что твой отец — чурбан, которому все это чуждо. Но позволь мне быть рядом в момент, когда от тебя остался только пепел. Прошу. Для меня это важно.
На последнем слове Николай поднял голову вверх, и Аня уловила огонек в его глазах. Его губы содрогнулись в улыбке. Он обхватил ее ладони руками и поднес их к губам, оставив на ее тонкой коже влажный след. От заледеневших в глазницах слез раскраснелись веки, и Коля изо всех сил давил в себе ком, так некстати подкатывающий к горлу. В следующее мгновение он тихо вымолвил:
— Хочешь знать, каково мне?
Аня кивнула головой, не отводя от него взора.
— Мне тошно, когда я вижу своего отца. С самого детства я пытался заслужить его любовь, но в ответ получал лишь упреки и угрозы. Теперь я начинаю понимать почему. Думаю, он ненавидит меня и винит в том, что случилось с матерью. Каждую ночь я закрываю веки и вижу, как он толкает мою мать и как она летит вниз, — его голос треснул, а легкие запросили глоток кислорода. Правда о переживаниях так легко сорвалась с его уст, что его уже было не остановить. Черный яд, прожигающий его изнутри, лился наружу. — И я думаю, что было бы, если бы в тот день действия повернулись иначе. Я не хочу разговаривать с отцом, потому что заведомо знаю ответ. И отчасти в случившемся я начинаю винить себя, ведь если бы не я…
Еще некоторое время назад Аня так жадно выдавливала из Николая ответ, а теперь металлическое кольцо сковало ее грудную клетку. Вокруг шеи образовался веревочный узел, душивший ее. Слышать исповедь Коли оказалось сложнее, чем она думала.
— Мои внутренности будто бы разорвало в клочья взрывчаткой. И единственное, что держит меня на плаву, — это ты и твое отношение ко мне. Знаешь, что не укладывается в моей голове?
Аня отрицательно помотала головой и поджала губы в попытке сдержать наплыв слез.
— Как моя семья дошла до этого. Ведь за день до смерти я, мать и отец выезжали на пикник за город. Тогда мы были абсолютно счастливы, Аня, и я предположить не мог, что на нас обрушится злой рок. Мы сидели на мягком покрывале посреди зеленого луга. Мама, как обычно, выкладывала еду из соломенной корзинки, а отец смотрел на нее с восхищением. Я клянусь тебе, что раньше он был искренним и добрым по отношению к матери и ко мне. Мы гоняли новый резиновый мяч по траве, июльское солнце опаляло наши плечи, а резвый смех доносился до проезжающих по трассе машин. А потом…
Его взор потух, и Аня отчетливо видела подавленность в этом взгляде. С каждым его словом она убеждалась в том, что с гибелью матери умерла частичка Коли. И добило его не только то, что Александр Юрьевич оказался убийцей, но и то, что Николай послужил причиной, эдаким невидимым орудием смерти. В этот миг Аня видела не того парня, который бросал вызовы отцу, с каменным лицом встречал проблему и шел на разные поступки во имя их любви. Облик того парня улетучился, а в салоне автомобиля на нее смотрел тот, у кого в сердце оказался зазубренный осколок, вытащить который было опасно, хоть и необходимо.
— Коля, — прошептала Аня и ладонью коснулась его щеки. — Ты не виноват в том, что случилось. Не ты толкал свою мать, а твой отец. Вся ответственность за этот поступок лежит на нем. Это он принял решение вколоть препарат, останавливающий сердце, хотя мог бы позволить ей жить, — она придвинулась ближе, и их лица соприкоснулись. — И если кому-то и скитаться в муках, то только ему. Не только за то, что он сделал с твоей матерью, но и за то, что так скверно поступал с тобой. Он совершил большой проступок, когда отказался от тебя, ведь потерял весь мир. И если ему плевать на твой мир, то я отчаянно нуждаюсь в нем.
Николай все это время смотрел в одну точку, и, когда Аня отстранилась, перевел взор на нее. Сердце Ани заколотилось, когда она уловила изменения в его взгляде: в синих глазах исчезла пустота. Внутри Коли что-то сдвинулось, словно часовой механизм перезапустился и вернул его к жизни. Он протянул руки вперед, коснувшись ее талии, и продолжил неотрывно смотреть на нее, будто видел в чертах лица нечто новое.
— Ты знала, что ты невероятная и что у меня сносит от тебя крышу? — прохрипел Николай и коснулся приоткрытых губ.
— Насколько сильно? — разорвав поцелуй, поинтересовалась Аня.
— Знаешь, чему равна скорость света в вакууме?
— Более одного миллиона километра в час.
— А теперь представь, что примерно с такой скоростью я теряю самообладание, когда смотрю в твои глаза, — улыбнувшись в губы, признался Николай.
— Я знала, что наша любовь ассоциируется с астрономией, но чтобы она поддавалась законам физики…
— Наша любовь — комбинация всех наук.
Николай отстранился, и они наконец вышли из салона автомобиля. Коля бросил ключи охраннику, и, водрузив две спортивные сумки из багажника на плечо, взял Аню за руку. Они неспешно шагали по дорожкам сада, направляясь к таунхаусу. С ее нежного лица по-прежнему не сходила улыбка, а ее взор был прикован к Николаю.
— Почему ты так смотришь? — спросил Коля, когда они переступили порог.
— Удивляюсь тому, как ты умеешь любить.
Николай бросил сумки на пол и помог снять Ане пальто, повесив его на крючок.
— Знаю, что это не совсем уместно в нашей ситуации, но я прошу тебя ничего не планировать на завтрашний вечер.
Ее брови от удивления взлетели вверх, а хитрый взгляд проскользил по Коле от головы до пят. Подойдя к нему ближе и встав на носочки, она положила руки на его плечи.
— Что ты задумал?
Николай смолк, будто бы выжидая подходящего момента и подпитывая ее любопытство.
— Ну же, говори! — тыча указательным пальцем ему в грудь, выпытывала Аня. Она прожигала его глазами, словно сладкий яд.
— У нас так и не было официального первого свидания. И я считаю это непростительным упущением. В круговороте негативных событий мы позабыли о том, что так важно. Мы забыли про нас.
Аня радостно взвизгнула, подпрыгнув на месте, а затем обвила шею Николая руками.
— Я чертовски влюблена в тебя, Мистер Серьезность. И я благодарю судьбу за то, что когда-то ты разбил мне фотоаппарат.
Едва их губы слились в теплом поцелуе, как за спиной Коли послышался женский кашель. Повернув голову, он заметил Екатерину Андреевну, которая опустила взгляд и считала про себя количество положенной плитки. Ее глаза метались из стороны в сторону.