Сторожевой завел ребят в гумную избу, где староста заведовал уголовными делами всего уезда и знал о пропаже воеводы. Володя, указав на старосту и представив его, вернулся на свой пост. В избе неожиданно для себя ребята встретили своего исчезнувшего знакомого. Егор сидел на скамье в порванной местами одежде, и кровь слегка сочилась через рубаху, но раны были неглубокими, казались царапинами на могучих руках крестьянина.
- Ой, Егорушка! – по-детски обрадовалась Марина, - Что с тобой случилось, милый друг? – девушка приблизилась к мужчине, заботливо и одновременно встревожено, всматриваясь в его малые раны.
- Разбойники напали, когда я спал, но я им дал хороший отпор, правда, и им удалось меня поцарапать, да ускользнуть. Ерунда, подживёт быстро.
- Простите, - обращался Коля к старосте, - Это наш знакомый.
- Хорошо. – начал староста, - Мне передали, что у вас кинжал воеводы.
Парень вытащил из-под кушака «Клык» и преподнес на ладонях обоих рук. Староста жадно взял предмет, покрывая подвес, и произнес:
- Барин будет очень доволен!
- Да, но мы хотели бы вручить его лично. Если можно? - учтиво проговорил Николай.
- Нельзя!.. – строго и надменно говорил начальный человек.
- Постойте! Я могу за них поручиться. – вмешался Егор. – Я же одного вам поймал.
- Да, это правда. – немного подумав, отвечал староста, - Ну что ж… Пойдемте, хлопцы. Проведу вас к Воеводе.
Гумный староста неохотно отдал кинжал обратно юноше и собирался во двор воеводский, но Коля вспомнил об инструментах и сказал:
- Вот, совсем забыл, инструменты твои. А Савраска ждет на прежнем месте около озера. Прощай Егор и береги себя.
Николай снял с плеча сумку и аккуратно положил ее возле ног Егора, под скамью. А Марина, попрощавшись с крестьянином, вышла из избы вместе со своим другом.
Следуя за старостой, они прошли не более сорока шагов по проторенной дорожке и очутились около белокаменного двухэтажного здания с пристроенной округлой башней. Путь до входа в платы лежал через лестницу, покрытую навесом из сосновых досок. Крыльцо в двадцать низких ступенек исполнено тем же белым камнем. Приказная изба имела простую планировку – две палаты и сени. В качестве сеней выступал коридор с лавками для ожидания. Стены съезжей были двухметровой шириной, что позволяло делать в них подземные ходы, а в палатах ниши для мелкой утвари, разнообразных украшений дома и свечей, хранившими кров от тьмы ночной. Окна были в форме округлых сверху арок, застекленных витринами, составляющими композиции, то из разноцветного, то из обычного стекла. И в ясный день, когда солнечные лучи преломлялись сквозь цветную мозаику, природой вносилось радужное оживление в суровые помещения, внутреннее убранство которых местами было исполнено росписью традиционных орнаментов.
Продвигаясь в глубь здания, они вслед за старостой вошли в кабинет воеводы, где находился Иван Богданович Милославский. Был он из незнатного дворянского рода, но благодаря родственным связям с царской семьёй, быстро продвигался по службе и получил чин окольничего, а через некоторое время возглавил Челобитный приказ. Находясь на воеводстве в Симбирске, успешно руководил обороной города от войск Степана Разина. За заслуги сии Царём пожалован в бояре. Воевода сразу заметил прибывших и обернулся – они втроем тут же поклонились.
- Ааа, это ты, староста! – ожидая явно кого-то другого, начал воевода, - С чем пожаловал? Опять, небось, с делом безотлагательным?
- Батюшка, милостивый, не гневайся. – говорил староста.
- Ладно, Ладно. Что у тебя?
Иван Богданович сел возле стола, на котором были разложены свитки, разного толка бумаги и принадлежности для письма. А с другой стороны дьяк что-то молча записывал.
- Пропажа нашлась, батюшка.
- Неужто отыскали. Кто сыскал?