В итоге, меня даже не спросили о дате регистрации. Образцов всё выбрал сам. Созвонился со своей секретаршей и, узнав, что в апреле у него будет спокойная неделя без подписания контрактов, властно приказал впихнуть туда наше с ним бракосочетание.
Как будто это очередная деловая встреча. Ни больше, ни меньше.
Выдохнула, проводя пальцем по кристально чистому стеклу.
Что там сказал Кирилл? Куда он меня отвезёт?
Распахнула глаза, оглядывая незнакомые пейзажи. За время жизни в особняке Образцова я уже и забыла, какого это — жить в городе. Дом был обнесён высоченным забором, и мне сквозь него было не видно ни проезжающие мимо машины, ни соседей, ни уличных собак.
В город же я старалась не выбираться. Мне нечего было там делать.
Отцовскую квартиру я успешно сдала молодой паре, а вырученные деньги предпочитала откладывать — неизвестно, как поведёт себя Образцов в следующий момент и я всегда могу остаться без средств к существованию.
Сейчас же, вглядываясь в смутно знакомые улочки, я поняла, что телохранитель везёт меня куда-то на юг города, в противоположном направлении от коттеджного посёлка.
— Кирилл? Куда мы едем?
— Просто прогуляться. Мне показалось, что вам необходим свежий воздух, Лада Сергеевна.
Тихий голос. Почти шёпот.
Он сводит меня с ума, поднимая в душе давно забытый ураган сексуальной энергетики. Того, что я давно уже похоронила под толстым слоем натянутых улыбок и фальшивых вздохов, предназначавшихся Образцову.
И меня это пугает.
До зубовного скрежета. До тянущей боли под лопатками. До противного липкого пота, струящегося по позвонку серебристой линией.
Машина съезжает на тихую улочку, и я понимаю, что мы движемся к парку. К тому самому парку, в котором частенько мы любили прогуливаться всей семьёй. До смерти матери. До того, как мой отец превратился в болезненную тихую тень, молчаливо скользящую по квартире.
До того переломного момента.
— Кирилл…
Хриплю, понимая, что я не в силах уже ничего остановить. Ни этого притяжения к телохранителю, нанятого моим женихом, ни обречённость своей жизни, ни провала будущего предприятия.
Как я смогу выйти замуж за Образцова, если меня непреодолимо тянет к другому мужчине? К тому, кто должен мен защищать, оберегать моё тело от посягательств из вне?
— Мы почти приехали, Лада Сергеевна. Сейчас я припаркую автомобиль, и вы сможете выйти.
Он отчитывается. Говорит вкрадчиво, совершенно спокойно, как будто объясняет что-то нерадивому капризному ребёнку.
От этого бархатного голоса внутри меня всё замирает в сладком предвкушении, а внизу живота будто начинают порхать бабочки. Я сцепливаю руки на коленях, переплетая их между собой в замысловатом жесте.
Господи, я и не предполагала, что на пути к браку с Эдуардом Олеговичем меня будет ожидать что-то этакое. Выходящее за рамки. Одурманивающее мозг.
— Прошу.
Горячая рука телохранителя появляется рядом со мной и я, сглатывая слюну, выбираюсь из автомобиля.
Глава 28
Лада
Зябко ёжусь, поднимая воротник пальто. Кирилл идёт чуть спереди, заслоняя меня от промозглого ветра, и я с горечью понимаю, что сама себя загнала в ловушку.
У меня нет пути для отступления. Я не могу отказаться от этого брака — тогда тётушка непременно ткнёт меня носом в контракт, который я подписала от безнадёжности. Образцов перестанет платить деньги за лечение отца, а я сама окажусь в весьма незавидном положении.
Господи, да что же это со мной?
Ведь я уже так близка к осуществлению своего плана. Ещё каких-нибудь два месяца — и всё состояние Эдуарда Олеговича станет моим.
Поделённым пополам, но моим.
Там хватит с лихвой и оплаты контракта и себе на квартиру. Отдельную. Роскошную, куда я могла бы перевезти отца после лечения и реабилитации.
Я ведь так долго этого ждала. Столько вытерпела. Ради чего?
— Всё хорошо?
Кирилл оборачивается, смотря на меня чуть исподлобья. Его глаза светятся каким-то неподдельным сочувствием, и я прячу взгляд, пытаясь соврать одновременно и ему, и себе самой:
— Да.
— Точно?
Мужчина останавливается. Подходит близко, что у меня перехватывает дыхание. Ноги деревенеют, прирастая к промозглой земле, и я с ужасом сглатываю комок, вставший в горле.
Он чуть приподнимает мой подбородок двумя пальцами правой руки. Прищуривается, окатывая каким-то жаром. Мельчайшие частицы огня как будто продирают кожу, проносясь по венам, и я начинаю дрожать от влияния этого сексуального мачо.