Я шла позади школьников и учителя по плаванью. Лиза, увидев, как школьники несут Алексея, тут же подбежала ко мне и подхватила меня под руку. Мы вдвоем сели к ней в машину и поехали следом за Алексеем. Я была промокшей с головы до ног. Вода стекала с волос и одежды прямо в салон автомобиля.
– Что случилось? – С паникой в голосе спросила меня Лиза, продолжая везти машину.
– Не знаю. На Алексея напали, его точно хотели убить, – с тяжёлой отдышкой ответила я.
– О Боже! Только не это. Ты видела того, кто напал на него? – Лиза начала паниковать и немного вилять на дороге.
– Нет. Когда я зашла, он уже был в бассейне, – всё с той же отдышкой сказала я.
– Какой ужас! А его-то за что?
Мы остановились на светофоре. Лиза нервно начала постукивать пальцами по рулю нетерпеливо поглядывая на красный свет.
– Не знаю. Но тот, кто это всё делает реальный псих.
– Главное, чтобы с Алексеем всё было в порядке.
Наконец-то загорелся зеленый свет, и мы резко тронулись с места. Лиза была неопытным водителем и, судя по всему, только недавно получила права.
Мы подъехали к зданию больницы. К тому моменту я уже пришла в себя. Мы мигом выбежали из машины и побежали к главному входу. Машина, на которой привезли Алексея, уже стояла у больницы. Войдя внутрь мы сразу же направились в приемную. Там уже находились ребята из нашей школы и учитель, который спас Алексея.
– Где Алексей? – Тут же растерянно спросила Лиза учителя.
– Его отвезли в операционную, – ответил он, поглядывая на стрелки часов, которые весели над входом в больницу.
Мы с Лизой пытались хоть что-то узнать у выходивших из операционной медсестёр, но они ничего не говорили. Врачи никого не впускали к Алексею. Примерно час они находились в операционной. После чего один из хирургов наконец-то вышел к нам. Он выглядел уставшим.
– Как он? – Тут же спросила я, подбежав к нему.
– Пока что рано что-либо говорить. Рана на голове глубокая, это может привезти к различным последствиям. Мы сделали всё возможное. Также он потерял очень много крови. Ему сделали переливание. К счастью, его вовремя доставили. В принципе организм молодой, должен восстановиться. Теперь всё зависит только от него.
Мы с Лизой решили дождаться полиции, чтобы дать показания. Тем более теперь я не могла оставить Алексея одного без присмотра. Даже теперь ему угрожала опасность. Я чувствовала ответственность за его жизнь. Меня также осмотрел доктор и сказал, что никакого повода для волнения нет. Я просто наглоталась воды. Со мной всё было в порядке.
Врачи так и не могли сказать ничего нового о состоянии Алексея. Мы с Лизой сидели в больничном коридоре. Лиза положила свою голову мне на плечо и попыталась уснуть, но ей это не помогло.
– Ладно, постараюсь найти нам кофе, раз уснуть не получается, – Лиза убрала голову с моего плеча и встала. – Я видела, что напротив больницы есть булочная. Хочу сходить туда, может что-нибудь найду, – сказала Лиза, надевая куртку.
– Только постарайся не задерживаться, а то мне как-то не по себе сидеть одной в больнице.
– Я быстро.
Лиза накинула свою сумку на плечо и направилась к выходу. Я продолжала сидеть и ждать чуда. Родителей Алексея не было в городе, но с ними уже успели связаться и сообщить о случившемся. Они должны были приехать с минуты на минуту.
Моя одежда уже почти высохла, но оставалась влажной. От этого мне становилось прохладно. «Скорее бы Лиза принесла чего-нибудь горячего», – думала я про себя.
В самом конце больничного коридора послышался знакомый голос. Это был голос Дмитрия. Он что-то спрашивал у медсестры, которая дежурила в эту смену. Узнав нужную информацию, он направился в мою сторону.
На нём была полицейская форма. Надеюсь, он не будет играть в злого полицейского, потому что мне этого совсем не хотелось. Мне больше нравился другой Дмитрий, с которым мы дружно сидели в кафе и хорошо проводили время за чашкой кофе.
Меня вдруг осенило. Я выглядела ужасно. Лицо было в размазанной туши, волосы мокрые, к тому же на мне была сырая одежда. Я была как главная героиня из фильма про конец света. Я не хотела, чтобы он запомнил меня такой. В этот момент мне захотелось всё что угодно, лишь бы он не видел меня.