В подобные передряги Жене попадать еще не доводилось. При одной только мысли о том, что придется уступить, мутилось в голове. Издав нечто среднее межу боевым кличем и воплем разъяренной кошки, Женя взвилась в воздух. Начало было удачным. Любитель дамских прелестей сопротивления не ждал. И пострадал через свою наивность. По самому дорогому Женя врезала от души, надеясь, что нечестивых желаний у того больше не возникнет никогда.
Мужик на мгновение застыл, мучительно без крика разевая рот, пуча глаза и зажимая обеими руками пострадавшее место, затем рухнул в пыль.
— Ну?! Кому еще омлетика?! — по тигриному зашипела Женя, обводя оставшихся диким взглядом. Сейчас ей было абсолютно все равно, что с ней сделают — она вцепится зубами и когтями, живой не дастся, уж это точно!
— Полегче, девка! Не торопись, — хищно осклабился Жан, оставляя попытки поднять меч Игоря. — А ну, робя! Не трахнем, так на ленточки порежем!
И с этим боевым кличем началась натуральная охота. Женю грамотно окружили и умело парировали ее выпады ножом. Да она и не умела с ним обращаться, так что немудрено было.
Якобу быстро удалось выбить оружие из ее неумелых пальцев. А там потеха пошла веселее.
Никто из четверки бандитов не избежал Жениных когтей, два ногтя так и остались в дубовых физиономиях.
Борьба сошла на нет. Женю держали трое, а четвертый с деловитым видом возился с пуговицами джинсовой рубашки… Когда грязные лапы с обгрызенными ногтями больно ухватили ее за грудь, она завыла в бессильном отчаянии…
Развлекуху прервал негромкий ласковый голос:
— Полноте, полноте, чада мои… Вижу, затеяли вы непотребное…
Мужики резво отпрыгнули от жертвы с видом школьников, застигнутых за куревом в туалете. Оставшись без поддержки, Женя плюхнулась в пыль. Судорожно стиснула на груди рубашку… Новое действующее лицо восседало на толстеньком длинноухом ослике. Обритая в круг макушка, длинное черное одеяние, подпоясанное веревкой и сандалии на босу ногу…
Монах. Худой, лицом больше похож на актера Гафта в роли Воланда…
— Фра Доменико… — прошелестело над Женей в почти молитвенном благоговении.
— Учитесь обуздывать низменные желания, чада мои… — показалось ли Жене, но в голосе монаха, в выражении серых глаз, в изломе тонких губ таилась усмешка… — Победа над грешной плотью ведет дух наш по пути истины…
Бандюки дружно рухнули на колени и сложили корявые ладони в набожном жесте.
— Благословите фра Доменико, — нестройными голосами затянули они.
Женя, решивши, что ей, православной, попадать под благословение монаха неясной религиозной принадлежности совсем ни к чему, выбралась из вражеского окружения, застегнула рубашку и бросилась к бездыханному телу Проводника…
Пока монах журчал что-то над склоненными головами чад своих, Женя изо всех сил попыталась уйти. Не вышло. Нервы были расшатаны до предела…
Результатом пастырской деятельности стало то, что мужики резво собрались, попрыгали на коней и бодро запылили по Дороге…
— Что случилось с твоим мужем, дочь моя? — раздалось над почти невменяемой от пережитого Женей.
— Н-не знаю, — выдавила она.
Монах слез с флегматичного ослика и склонился над Игорем. Подержал за запястье, оттянул веко… Посмотрел на Женю очень странным взглядом.
— Вы знаете, что с ним, святой отец? — робко поинтересовалась Женя.
— Ему нужен уход и покой, — задумчиво изрек монах. — Давай-ка, попробуем устроить его на Белонога.
Изрядно намучавшись, Женя и служитель Господа водрузили Проводника на смиренную скотинку. Руки Игоря стянули ремнем под брюхом ослика, ноги волочились по земле. Женя вделась в лямки рюкзака и с трудом выпрямилась. Попыталась поднять меч, но странное дело, даже сдвинуть его с места не получалось. Вот так штука! А верзила довольно ловко им орудовал…
Фра Доменико заинтересовался Жениными попытками, подошел. Тронул меч носком сандалии. Хмыкнул. Затем нагнулся и с невероятной легкостью поднял строптивое оружие.
Повертел в длинных худых пальцах. Тяжеленный двуручный меч — как тростиночку!
— Занятно, — только и сказал он, трогаясь в путь.
Ведомые монахом, ослик и Женя сошли с Дороги на малозаметную тропинку, петляющую в густой зеленой траве. Уставшая от приключений и нервотрепки, Женя поминутно спотыкалась и абсолютно не интересовалась окружающим пейзажем. Поэтому она и не заметила, как пыльная выгоревшая Степь сменилась пологими холмами, опушенными кудрявой зеленью виноградников. Тропинка подросла в дорожку, прихотливо петляющую между белыми обточенными ветром и дождями валунами, и вывела к стенам монастыря.