— А кудилим — это что? — переключилась на допрос вероятной свекрови Женя. — И куда вы отправляетесь завтра?
— Мы отправляемся, — поправила Алия. Уселась на скамеечку, налила в чашку Игоря чайку и взяла с подноса кусочек пахлавы. — Кудилим — большой праздник. Много мяса, много вина, песни, танцы… весь вечер, всю ночь… А завтра в путь. Поклонение могилам предков.
Все семьи там будут. И мы собрались. Игоря ждали. Теперь пойдем!
А он мне ничего не сказал… — задумчиво пробормотала Женя, отхлебывая из чашки остывший чай. Она могла поручиться, что верзила никуда и не собирался! Сам удивился, не меньше Жени, когда шатры в степи увидел!
— Ничего, скажет еще, — улыбнулась Алия. — У меня тут много дел! — спохватилась она. — Угощение готовить, в Дорогу собираться. Ты ходи, где хочешь, а если понадоблюсь — во-он наш шатер.
— Откуда вы узнали, что встретите его здесь? — выпалила Женя результат своих размышлений.
— Отец сказал! Отец все знает!
— В смысле, ваш муж? — переспросила женя.
— В смысле, мой муж, — покорно согласилась Алия и принялась собирать на поднос блюда и чайные чашки.
Женя не стала навязываться с помощью, а то еще подумает, что в невестки захотелось.
Весь лагерь Проводников охватила предпраздничная суета. Мужчины разделывали и мариновали мясо, женщины и дети носились туда-сюда с блюдами, пакетами, свертками. Из шатра в шатер, через вытоптанную площадку в центре… Игоря не было видно. Где-то по-за шатрами слышалось лошадиное ржание. Женя пошла на звук. Лошади давно были ее страстью.
Просто держать их в городских условиях не представлялось возможным. Мама не соглашалась даже на пони…
Целый табун лошадей! Женя обрадовалась, словно встретила старых знакомых. Дикими лошадки не выглядели. Напротив, окружили Женю со всех сторон, обнюхивали, тянулись мягкими губами.
— Лошадок любишь? — Женя обернулась.
Старик. Высокий, худой. Кожа темная, словно старое дерево, изрезанная острыми морщинами. Под мохнатыми бровями смеются живые карие глаза, аккуратные усы и бородка обнимают неожиданно полные красиво очерченные губы. Одет старик во все белое: белая свободная рубаха, штаны, схваченные на щиколотках золотыми браслетами, босиком… На фоне окружающей пестроты: шатров, живописных одеяний соплеменников, подобная белизна кажется противоестественной. Старик выглядит очень древним, но не дряхлым. Сочетание несочетаемого. Красивые ухоженные руки, черные пряди сквозят в волосах, усах и бороде.
Заинтересованный, изучающий взгляд, ироничная улыбка.
— Да, — кивнула Женя и похлопала по шее особо настырную кобылку, пытающуюся проникнуть в нагрудный карман джинсовой рубахи. А вдруг Женя припрятала там что-то вкусное?
— Это хорошо, это правильно, — произносит старик, словно песню поет, протяжно, с определенным ритмом… — В Степи без лошадок никуда… Говоришь, ты Проводник?
— Не говорю, — помотала головой Женя. — Это Игорь говорит, а что?
Он в таких делах не ошибается, — старик умолк, но продолжал смотреть на Женю внимательным, впитывающим взглядом.
— Вы — Игорев… папа? — ясно, что это так. Старик в белом не мог быть никем иным.
— Да. Мой сын сказал мне, что ты гостья нашего шатра. Вот, пришел на тебя посмотреть.
— Ну и как? — осведомилась Женя тоном девочки-паиньки, первой ученицы в классе.
— Толк из тебя выйдет, — утвердительно кивнул головой старик. — Выйдет… а бестолочь останется! — заключил он. — Зачем тебе все это? Женские дела — детишки, муж, дом…
— А я не хочу, чтобы все так просто, — все тем же примерным тоном ответила Женя. — Я хочу с осложнениями: мужа — на спину, детей — на шею, кастрюли — на голову и по мирам шляться! — этакая оптимистка-идиотка.
Престарелого отца верзилы Женя не стеснялась абсолютно. Ей здесь вообще было вольготно и привольно. Ну и что с того, что патриархат?! Катались мы по нему на саночках!
Патриарх расхохотался. Весело, со вкусом.
— Ай, молодец! Говорить умеешь… Иди ко мне в невестки!
— Спасибо, — Женя потупила очи. — Обязательно! Вот ваш младшенький подрастет — и я тут как тут.
— Не забудь… Сегодня — кудилим. Это большой праздник. Иди к любому шатру, ешь, пей вволю. Только словами не разбрасывайся. Слова в Степи, как вода… — закончил он совершенно серьезно и не спеша пошел прочь.
— Мораль сей басни такова, — Женя почесала настырную лошадку за ухом, — храни за зубками слова…Чего дед хотел, зачем приходил? Неужели у них тут с невестами такой напряг?