— А нас?… — заикнулась было Женя.
Но их милость стиснул женин локоть, довольно сильно, для хрупких на вид пальцев.
— Вперед! — скомандовал маг над самым жениным ухом. Словно стальной капкан челюстями лязгнул. Женя автоматически махнула своим амулетом и от неожиданности все получилось!
Их смяло в неаккуратный комок и протащило сквозь какие-то колючие кусты.
Приземление несколько затянулось. Зеленые колючие насаждения росли немного под откос.
Немилосердно подскакивая на ухабах, парочка прокатилась по ним кубарем и, подняв фонтан брызг, замерла на мелководье.
— Шлезьте ш меня, — простонала Женя, отплевываясь от листьев, воды и графского плаща.
— Нда, с Игорем это выходило всегда более цивилизованно…что ли, — пробормотал маг, поднимаясь на ноги и протягивая ей руку. — Как вы себя чувствуете? — осведомился он со вздохом.
— А можно я еще полежу?
— Я бы не советовал, мало ли какая живность в этом водоеме обитает.
Господин граф размял пальцы. Бережно и любовно помассировал кисти рук. Задумчиво оглядел с ног до головы мокрую как мышь Женю и сотворил Знак очищения. Женя возмущенно заклацала зубами от холода. Затем последовало Сушильное Заклятие.
— Не экспедиция, а цирк на выезде, — мрачно пробурчал граф, круто развернулся на каблуках, пропахав при этом в сыром песке две борозды и решительно двинулся к видневшимся вдалеке островерхим крышам какого-то приморского городка.
— Фу-ты, ну-ты, можно подумать у Игоря всегда с точкой выхода все в порядке, — обиженно крикнула ему вслед Женя. — Вы радуйтесь еще, что не на крышу ратуши вышли, или в бордель, или в бандитский притон… Да мало ли мест в городе?!
Спина их милости ясно выражала отношение к степени жениного профессионализма…
Жара быстро вынудила Женю снять джинсовую курточку. Она бы и джинсы с удовольствием сняла. Да на нее итак аборигены подозрительно косились. Ибо местные женщины все как одна носили длинные белые одеяния, напоминающие помесь греческой туники с арабской паранджой. Графу что, снял свою куртку, закатал рукава рубахи, и от местных только цветом штанов отличается и сапогами. Женя представила, каково ему сейчас в сапогах и мстительно хихикнула. В кроссовках все же не в пример легче. Правда, магия тому была причиной, или же графское упрямство, выглядел он свежим, словно майский розан, снисходительно Жене улыбался и только спрашивал через каждые два-три шага — Уже пришли? Уже скоро?
О, если б Женя сама это знала! А городок ей понравился. Чем-то Одессу напоминал.
Черепичные крыши, каменные дворики, разноцветные дома, взбирающиеся на холмы и утопающие в виноградниках, разноцветные камни мостовых… Прелесть какая… Где-то здесь должен быть храм. Хотя бы заброшенный! Хотя бы под землей! Женя кружила между каменных двориков, каких-то заросших плющом закоулков, словно сбившаяся со следу гончая.
За спиной топал теряющий терпение граф. Ходить по жаре под палящим солнцем и самому носить свои пожитки ему, по-видимому, уже изрядно надоело. Из-под кроткой мины ангельского терпения начинал проглядывать волчий оскал. Спасло их как ни странно почти чудо. Плотная толпа народу валила вдоль по улице увешанная гирляндами цветов. Женю с графом засосало толпой словно пылесосом. Женя не очень любила марши протеста и прочие подобные культурно массовые увеселения. То есть наблюдать со стороны сколько угодно, но вот принимать активное участие — увольте! Граф, судя по его трепыханиям, и судорожным попыткам выплыть на обочину, тоже был ярким индивидуалистом. Их милости не повезло.
Волею толпы он оказался притиснут к могучему бюсту почтенной матроны в гигантском цветастом платке. Матрона пылала цветами и щеками и от соседства так запросто отказываться не собиралась. Она даже возложила на графа свою могучую длань. Женя от души посочувствовала бедняге и сосредоточилась на том, чтобы держаться поближе к краю колонны.
Распевая веселые гимны, толпа вынесла нашу парочку прямиком к храму и понемногу втащила внутрь. Судя по шуму и гаму, в храме происходило какое-то празднество. Вся эта пестрая толпа текла через храм, оставляла на специальных столах свои приношения и покидала его через настежь распахнутые врата. Женю словно щепочку в бурном потоке, пронесло через весь храм, мимо высоченных статуй женщин из белого мрамора, мимо каких-то гробниц, увешанных всевозможными кольцами, брошками, сережками и прочими побрякушками, мимо вытканных золотом ковров. Наконец-то она оказалась на улице и получила возможность присесть на каменную лавку и немного отдохнуть. Графа нигде не было видно.