Зачем вам столь приметный жеребец? У вас его просто сведут где-нибудь на постоялом дворе…
Или разбойники в лесу… Продайте его мне, сударь.
— Продать? Ваше Высочество… — Замялась Женя. — Это наследство… Единственная память о безвременно почившем батюшке…
— Я дам вам хорошую цену! — Со стороны замка к ним уже бежала целая толпа народу. Разодетые в пух и прах барышни, раскрасневшийся толстячок в ливрее, это надо полагать свита. Принцесса мило сморщила носик. — Поторговаться нам не дадут.
— Что вы, Ваше Высочество! Как я смею торговаться… — вскричала Женя, «Ну да, мне же граф дома холку намылит,» с тоской подумала она и потрепала Игоря по атласной шкуре. — Мне бы взамен лошадь какую… И честь петь для вас…. — «Интересно, не слишком ли тупо я выгляжу в роли менестреля? Нет, надо было торговаться до упора!»
— Хорошо! Возьмете на конюшне любую лошадь, — принцесса махнула рукой. Не иначе игорева грива ей белый свет затмила. Мальчишка-паж подхватил Проводника под уздцы и повлек за собой по направлению к хозяйственным постройкам. Принцесса с недовольной миной сдалась на милость набежавшей свите. Женя, чуть в отдалении последовала за шумной толпой придворных, справедливо полагая, что во дворце менестрелю завсегда место найдется.
Вечер выдался шумный и суетливый. Оказалось, что недостатка в менестрелях при дворе короля Незовира вовсе не наблюдается. Их набралось без малого с десяток и все девять плюс, какой недорослик с огромной волынкой наперебой горланили песни собственного сочинения, выдавая их за любовную лирику. Женя попала в этот тихий ужас для круглого счету одиннадцатой. Принцесса Кассандра со свойственной скорее блондинкам жизнерадостной предприимчивостью объявила песенный турнир во славу прелестных дам. У всех присутствующих в зале для приемов знатных и не очень особ едва не случился массовый сердечный припадок. По крайней мере, Жене так показалось по полупридушенным вскрикам верноподданнической радости и гримасам, кои все отчаянно пытались выдать за улыбки.
Король Незовир воспользовался своим положением и банальнейшим образом с приема сбежал.
Остальные проводили его завистливыми взглядами и остались во власти высокого искусства.
Женя не задавалась целью победить на песенном турнире. Она прекрасно помнила полученные от их милости графа Валенского инструкции — привлекать к себе как можно меньше внимания. Обдумывала, что бы такое спеть. В голову не лезло ничего путного, кроме памятного еще по дому и ролевым кострам «Наш фрегат болтается на рейде, борется с прибрежною волною, Эй, налейте, сволочи, налейте!
Или вы поссоритесь со мною»
Женя представила себе, какое впечатление произведет сие произведение знаменитой польской писательницы на неподготовленные местные умы и решила не рисковать своей репутацией. Ограничилась своим «Это судьба твоя, менестрель». У нее, как у Золушки, время было крайне ограничено. Попела, поела и давай, как говорится, Бог ноги. Прихватила хлебушка для лошадки и на конюшню. До утра переменчивое, как весенний ветерок настроение принцессы могло десять раз измениться, и Жене мало того лошадь не дали бы, так еще и чего доброго из замка не выпустили бы.
Лошадей в королевском замке любили. Просторная теплая конюшня была вычищена, полы присыпаны свежими опилками. Обитатели конюшни хрустели овсом. И только высокий белый жеребец о чем-то грустил, с брезгливой миной косясь в наполненную отборным зерном кормушку.
— Игоречек, бедненький, — пожалела его Женя и протянула припасенную для другой лошади горбушку.
По вполне понятным причинам Проводник ей не ответил. Он не по-лошадиному алчно вонзил зубы в поднесенный хлеб.
Женя долго торговалась с конюхом по поводу замены. Подозрительный и не совсем проснувшийся малый никак в толк взять не мог, к чему это господину менестрелю выезжать из замка в такую рань, когда прочие господа еще и спать толком не ложились. К тому же лошадку он норовил подсунуть какую поплоше. Бдел, значит, хозяйское добро. Но Женя в скотине разбиралась. С ходу забраковав престарелую клячу, которую ей попытались вручить в качестве заменителя, остановила свой выбор на невзрачной на вид гнедой кобылке. Конюх скривился.
Женя злорадно хмыкнула. А как же. Кобылка была молодой, чистокровной и явно резвой по всем статям особью. К тому же, если учесть, что жеребец из Игоречка недолговечный…
Словом, ночь не успела завершить свой путь по осененному звездами небу, а юный менестрель покинул гостеприимный замок короля Незовира, уносясь во тьму на резвой кобылке по кличке Забияка.