В ногу Митьке ткнулся мордой кот. Мальчик дернулся от неожиданности и старики вдруг на него посмотрели. Как будто до этого не видели.
- Слушай внимательно, малой, - проговорил Дед и кивнул на того, длинноносого, - Он тебя научит.
- Чему? - спросил Митька.
- Раньше, когда мальчику исполнялось двенадцать или четырнадцать лет - у всех народностей по-разному - он проходил инициацию. Превращался из мальчика в мужчину. Должен бы показать, что у него есть сила, смелость, что не боится боли, - сказал тот, второй, и скосил на Митьку глаз. Теперь казалось, что он похож не на хищную птицу, а на хамелеона, потому что, продолжая сидеть к Митьке боком, зрачок был направлен прямиком на мальчика. - Тебе пора кое-что понять про себя. Кто ты внутри - мужчина или нет?
По спине пробежали мурашки. Про какую боль он говорит? Какие у него могут быть сила и смелость? Митьке всего двенадцать лет и он ощущает себя мальчиком и только.
- Дед даст тебе камушек, и ты его бросишь на стол. Смотреть нельзя. Бросать будешь с закрытыми глазами. У каждого цвета свое задание, - продолжал старик.
Митька покосился на Деда. Тот сидел с прикрытыми глазами и умиротворенно улыбался. Потом, не открывая глаз, протянул лежащий на ладони гладкий белый камушек. Митька взял.
- Теперь подумай, каким бы ты хотел себя чувствовать? Какими качествами обладать? Кем быть? Подними в себе эти ощущения, вживись. Как только получится, сразу бросай на стол камень. Не бойся промахнуться, еще никто не промахивался.
Митька закрыл глаза. Он представил, как признается Ритке, что записку подложил он. Вот они смотрят друг другу в глаза. И смелый Митька говорит, что она ему нравится. Рита стеснительно опускает свои темные ресницы. Вот он встает между Женькой и ребятами, которые его бьют. А потом объясняет им, что если бы все были одинаковые, стало бы невыносимо скучно. И как хорошо, что все разные. А пацаны стоят, удивленные его смелостью, и молчат. А потом соглашаются и одобрительно хлопают его по плечу.
Камушек в Митькиной ладони стал наливаться теплом и тяжестью. Как будто его заполняли расплавленным свинцом. Когда Митька уже больше не мог его держать, резко бросил на стол. Он услышал глухой стук, потом ворчание катящегося по доскам камушка и все затихло.
Митька приоткрыл один глаз и посмотрел на стол. Камушек лежал на синем секторе. Вокруг него завивались узоры. Подойдя ближе, он увидел, что это змеи.
Шаманы переглянулись и Второй сказал:
- Надо быть смелым, чтобы добыть змею.
- А они тут ядовитые? - спросил Митька.
- А какая смелость в том, чтобы принести неядовитую змею? - удивился шаман. - Только переступая через свой страх, можешь стать смелее. Только делая шаг в неизвестное, познаешь новое. Ступай. Камень показал твой путь. Иди по нему и возвращайся.
Митька посмотрел на Деда. Тот по-прежнему сидел с закрытыми глазами и улыбался.
Мальчик подошел к двери, приоткрыл ее и выглянул. За дверью стояла ночь. Яркая луна освещала воду. И все бы ничего, но это было не море, по которому они с Дедом пришли, а река. И на другом берегу высилась скала. Видимо та, которая была нарисована на стене хижины. Жилье шамана стояло на берегу, подпирая склон поросшего деревьями холма. Митька обошел его и побрел вдоль реки в поисках тропы, которая бы вывела его наверх. Вспомнив, что в рюкзаке есть фонарик, мальчик достал его и довольно скоро обнаружил подъем. Но прежде чем подняться, он продумал свои действия. В первую очередь надо найти палку. Если появится змея, ее надо будет чем-то прижать к земле. Потом достать полотенце и свернуть его потолще, чтобы не прокусила. Кажется все?
Митька стал подниматься, внимательно глядя на землю. Еще никогда ему не было так страшно. Чтобы не пугаться еще больше, он старался не думать о ситуации, в которой оказался - шаманы, прогулки по воде, ночной лес, ядовитые змеи. Митька повторял себе, что надо найти палку и больше ни на что не отвлекаться. Самое главное сейчас - палка. Ничего не существует, кроме нее.
Шел он долго. В лесу было много хвойных деревьев и мало лиственных, поэтому Митьке никак не попадалось то, что нужно. Прошел час, потом второй. Заблудиться он не боялся, потому что тропа была заметная и никаких ответвлений ему не встречалось. А сходить с тропы, и углубляться в лес ночью было бы глупо. Ветер донес до Митьки запах костра. Ему не хотелось знакомиться с теми, кто его разжег, но и покидать тропу он не собирался. Если костер будет прямо по пути, что ж…
Запах становился сильнее. И почему-то казалось, что посветлело. Тут до Митьки донесся рев. Идти одному по лесу и так было жутковато, а тут у мальчика просто подкосились ноги от страха. Он замер и прислушался. Рев не прекращался. Он то обрывался, то начинал звучать с новой силой. Иногда к нему примешивался еще один, не такой грубый. И даже немного жалостливый. Простояв минут десять, он все же стал потихоньку двигаться вперед. Фонарик Митька давно выключил, но идти было довольно светло. Он осторожно подбирался все ближе к источнику звуков, пока не вышел на поляну. И тут Митька растерялся. Он увидел, что запах горелого дерева шел не от костра, а от лесного пожара. Пожар подбирался неумолимо, а на поляне лежала медведица, попавшая в капкан. Рядом бегал взволнованный мамиными криками и близостью огня медвежонок. Медведица была обречена. А если малыш останется с ней, то и ему не спастись.