- Ух-ты, вот это штука! Сейчас попробую.
Аккуратно надавливая и снимая слой за слоем, Коська сделал углубления в уголках глаз, подправил ноздри. Потом устал и вернул Митьке инструмент.
- Спасибо! Так намного лучше.
- Оставь пока себе, ты же будешь работать еще. Мне с вами до болот вместе идти.
Митька взял в руки деревяшку. С нее смотрела молодая женщина с прямым носом, большими широко расставленными глазами и ямочкой на подбородке. У Коськи и впрямь неплохо получалось.
Приближалась ночь, в костер подкинули дров, чтобы горел до утра, и завалились спать. Рано утром планировали сняться со стоянки и пойти вверх по реке. Там дальше был небольшой городок, в него то и направлялись циркачи.
Медвежонок нашел Митьку и примостился рядом с ним. Мальчик давно мечтал о собаке и представил, что это ему подарили щенка. Заснул он счастливым.
Будить Митьку и Коську не стали, просто собрались и поехали. От тряски мальчики проснулись сами. Им дали печеный картофель, хлеб и воду. В дороге они болтали, а на остановках Коська продолжал выпиливать. Образ его мамы становился все более рельефным. Вечером на привале Митьке объяснили, куда ему идти утром, чтобы добыть змею. Кибитка поедет направо, а ему надо будет пойти левее, к реке. Там низина, место болотистое, но топи нет. Вот в ней то и обитают змейки.
Медвежонок снова пригрелся у Митькиного бока, так и уснули. Утром стали прощаться. Коська протянул Митьке ножик.
- Покажи портрет, - попросил Митька.
Коська вынул из заплечной сумки деревяшку и протянул ему. Над портретом надо было еще поработать: очертить губы, прорисовать пряди волос. И тут Митька решился:
- Возьми, с ним ты сможешь сделать облик твоей мамы более живым и тонким. Мне бы очень хотелось, чтобы у тебя были для этого подходящие инструменты, - и он протянул свой перочинный ножик.
- Спасибо. Спасибо! - Коська растерялся и не знал что сказать. - Я ведь и правда боюсь, что у меня не получится точно передать ее лицо. Но с тонким ножом и шилом должно получиться. Я тебе очень благодарен.
Мальчики, как большие, пожали друг другу руки. Митька потрепал пухлого медвежонка, попрощался с артистами и свернул к деревьям. А кибитка покатила в городок, к новым зрителям.
***
Вроде всего день пути, а местность стала более влажной, остались позади песок, сосны. Митька углублялся в лиственный лес. Первым делом он нашел подходящую палку и обернул левую руку полотенцем. Пахло прелой листвой. Змеи могли быть в любом месте, и Митька внимательно смотрел под ноги. Заблудиться он не боялся - с одной стороны была река. Ему было интересно, зачем шаману змея? Для какого-то ритуала? Что он с ней сделает? Заберет яд? Убьет? И тут Митька остановился. Ему не хотелось, чтобы змею убили. Конечно, она сама была хищницей, и даже иногда кусала людей, но это же ее природа. Или просто в Митьке заговорил страх? Он решил идти дальше. Иногда до него доносился шорох и тогда мальчик застывал и прислушивался - не змея ли ползет? Один раз источником шороха оказался еж, другой раз змея, но не ядовитая - Митька встретил желтоголового ужа. Но вот он, наконец, увидел коричневую спинку гадюки. Рисунок ее кожи немного напоминал шахматы. Она ползла вдоль тропы, прячась в траве. Скорее всего, Митьку она заметила, но почему-то не спряталась. До змеи было далековато, и он тихо сделал шаг с тропинки. Гадюка замерла, а потом начала подтягивать к себе хвост. Наверное, готовилась для броска. Голова ее была хорошо видна и Митька, не теряя ни секунды, пока змея не сложилась в пружинку, как гарпун метнул свою палку и пригвоздил гадюку к земле. Получилось не очень точно, он держал ее не за шею, а чуть ниже, и она извивалась. Как же подвинуть палку? Митька легонько наступил змее не хвост, чтобы она не дергалась, и аккуратно надавливая, продвинул рогулину выше, прямо за голову. Теперь можно было схватить ее рукой. Митька протянул к гадюке левую руку в полотенце и взял за шею. Ну вот, можно было ее нести. Он развернулся и пошел обратно. Держа змею на вытянутой руке, мальчик разглядывал ее. Тупая мордочка, широкие скулы, вертикальные щелочки зрачков и необыкновенной красоты глаза. Они были похожи на самоцвет. Глянцевый и мерцающий. Обсидиан, или какой другой. Митька долго-долго рассматривал ее выпуклый глаз, как вдруг из него выкатилась слеза. Разве змеи плачут? Митька не знал. Но та змея, которую он нес в руке, плакала. Может у нее маленькие змееныши? Митька засомневался. Ему стало жалко змею. Он присел, чтобы подумать. Что будет, если он отпустит змею? Она поползет домой, а он вернется к шаману, не выполнив задания. А что лучше: не выполнить задание или сохранить жизнь змее? Митька склонялся к первому варианту. Он же ее нашел? Нашел. Поймал? Поймал. Значит трусом его уже никак назвать нельзя. Ладно, объяснит как-нибудь шаману.