— Да.
Анна достала рукопись.
Майкл осторожно отодвинул чашку, чтобы, не дай бог, не пролить чай. Он очень бережно относился к книгам.
— Ты будешь первым. И я рада.
— Спасибо. «Жизнь в облаках»… — Майкл словно попробовал название на вкус. — Почему-то мне кажется, что книга совсем не о сладкой жизни.
— Почитай, узнаешь наверняка, — усмехнулась Анна. — Сколько тебе нужно времени, чтобы прочитать?
— Триста десять страниц… Я думаю, что остатка дня и ночи хватит.
— Если бы я тебя не знала, я бы решила, что ты просто хочешь от меня отделаться поскорее.
— Я завтра же с утра позвоню Бейкерсу и съезжу к нему вместе с тобой. Заметь, как велик мой кредит доверия к тебе — я же еще не читал ни строчки.
— Спасибо, Майк.
— Спасибо тебе. Я рад, что ты снова… есть. Где ты остановилась?
Анна пожала плечами:
— Пока нигде.
— Понятно. Буду рад, если ты станешь моей гостьей.
— А я стану…
Майкл жил все в той же студии на углу Сидней-стрит и Кингз-роуд.
— Ой, а ты сделал ремонт?
— Да, мне кажется, оливковый больше подходит для творчества, чем меланж.
— Да уж… — У Анны было чувство, что она после долгого отсутствия вернулась домой. К себе. Что за время странствий она почти успела стать кем-то другим, а теперь вернулась в точку, откуда все начиналось…
— Устала с дороги? — Майкл уже включил электрический чайник и полез в холодильник на поиски вкусной еды. Какая наивная и милая традиция — кормить людей, которые приходят к тебе в дом…
— Устала. Прости, можно я посплю? Я ведь книгу по ночам дописывала, и теперь такое ощущение, будто никак не могу до конца выспаться. — Анна виновато улыбнулась.
— Диван в твоем распоряжении. — Майкл застыл над коробкой мармелада и нарезанным сыром, которые вытащил из холодильника.
— Спасибо, ты очень добрый, — пробормотала Анна. — И как так получилось, что тебя никто на себе не женил?
— Я верен своей музе, — усмехнулся Майкл. — Так ведь бывает, что самые большие сокровища остаются незамеченными. Бывает, Анна?
— Ага. Жаль. Судьба… — Она уже натянула на голову плед. Откуда эта усталость?
— Анна, я хотел пригласить тебя вечером в оперу. Ты же, наверное, соскучилась по этой жизни…
— Соскучилась. Давай договоримся — если я проснусь, то приму твое предложение с превеликой радостью.
— Я приложу все усилия, — зловеще подмигнул ей Майкл.
Анна зажмурилась. Друг — это человек, в присутствии которого легко и приятно засыпать. Потому что надежно. Хорошо, что он есть. Хорошо, что между ними так и не наросла корочка льда.
Когда она открыла глаза, уже начали сгущаться сумерки. Майкл сидел за рабочим столом и читал, повернув лампу так, чтобы свет не бил Анне в глаза. — При-вет…
Он, кажется, не сразу ее услышал.
— А, привет, соня!
— Я чувствую себя странно, — сообщила Анна. — Тысячу лет не приходилось засыпать нигде, кроме собственной постели. Сколько времени?
— Пять пятнадцать.
— Так мы еще успеваем в оперу?
— Похоже, да.
— Или не успеваем, потому что нужно заехать еще купить платье. И туфли. Я ничего с собой не взяла. Будем рисковать? — Анна уже сидела.
— Риск — дело благородное. Выглядишь хорошо. Я уж думал, лучше не бывает.
— Майкл, как книга?
— Подожди, я прочитаю все — потом скажу.
— Не томи!
Майкл был мастером эффектных пауз — он мог оттягивать долгожданный ответ на те самые часы, когда от стресса гибнет больше всего нервных клеток.
— Ну пожалуйста, не торопи события! Я хочу знать всю ткань повествования, от начала до конца.
— Вредный.
— Нет. Принципиальный. А ты собирайся, иначе будешь покупать платье без примерки.
Все-таки Майкл — самый лучший. На всем белом свете. Анна удивлялась, как не разглядела этого раньше. Он когда-то казался ей очень умным и робким занудой. Удивительно, какой же она тогда еще была наивной! Путала вдумчивость с нерешительностью и глубину с занудством… а на самом деле он отзывчив, внимателен и бескорыстен. Из тех людей, знать которых — большая удача.
Платье Анна все равно купила первое попавшееся — благо удача ей сопутствовала, и классическое маленькое черное платье от «Шанель» она нашла в первом же бутике. Дорого, конечно, но должно же и у нее быть настоящее маленькое черное платье!
Тем более что туфли под него подобрать легче легкого. Анне не хотелось расставаться со своей сумкой, в которой покоился теперь шарф-талисман, но она решила не компрометировать Майкла своей экстравагантностью. Изысканный наряд — и огромный саквояж… Да, ее появление в Ковент-Гардене запомнилось бы многим.
— А что мы слушаем? — Анна внезапно обнаружила, что ответ на этот вопрос для нее является загадкой. Впрочем, ее больше интересовало, как успеть закончить прическу до того, как они выедут из пробки, и как бы им выехать из пробки, не опоздав к началу.
— «Травиату». Дирижирует Шолти.
— Ого! Надеялся вот так сразу взять и приобщить меня к культурной жизни? Можно сказать, рывком?
— Ну, боялся, что потребуется культурный экзорцизм — изгнание из тебя духа провинции.
— Думаешь, я не помню, что ты просто очень любишь музыку?
— А я помню, что ты ее не любишь. А то, с какой легкостью ты согласилась, меня даже испугало.
— Я просто соскучилась по этому, Майк.
— Я понимаю.
Величественное здание оперного театра встретило их сиянием огней. Вечный праздник прекрасного, подумала Анна и пожалела, что нет мягкого боа, которым можно было бы укутать плечи — зябкий осенний воздух пробирался в машину Майкла.
Майкл вышел из машины и открыл для Анны дверцу.
— Прошу, леди.
Они влились в поток нарядной публики, которая стекалась к массивным дверям этого истинного храма искусства.
Майкл взял билеты в бельэтаж. Как опытный театрал, он знал места, на которых и под самым потолком великолепно видно и слышно. Поднимаясь по широкой лестнице, Анна споткнулась: острый каблук-шпилька зацепился за какую-то некстати вылезшую из ковра нитку.
А когда она проверила целостность каблука и вновь подняла глаза, ей показалось, что она бредит или спит. Или сошла с ума. В любом случае, то, что она видела, никакой связи с реальностью иметь не могло.
Потому что видела она Адриана.
Адриан смотрел на нее и, по-видимому, испытывал сходные чувства.
Вот тебе и связала шарфик…
— Анна? — Голос Майкла пытался вернуть ее к действительности. — Что-то случилось?
Случилось…
Рядом с Адрианом возникла тетя Маргарет и взяла его под руку.
Видения, которые сбиваются в стайки, это уже не видения. Это болезнь.
— Ты тоже видишь вон того высокого блондина и седеющую леди рядом с ним? — уточнила Анна.
— Конечно да. Тебе нехорошо?
Тетя Маргарет смотрела на Анну во все глаза — насколько это вписывалось в рамки приличий. Наверное, образ Анны Бартон никак не связывался в ее сознании с лондонским оперным театром.
— Мисс Бартон?
— Добрый вечер, миссис Хиггинс. Эйд…
— Добрый вечер, — кивнула тетя Маргарет.
— Привет, — растерянно обронил Адриан.
— Вот это встреча! — Тетя Маргарет уже взяла себя в руки, а в свои руки — нить светской беседы. Так она чувствовала себя гораздо увереннее. — Подумать только! Какими судьбами в столице?
— Дела.
Анна смотрела только на Адриана — и ничего не могла с собой поделать. Он силился отвести взгляд, но у него плохо получалось.
Смущенно кашлянул Майкл. Анна представила его, как своего старого друга. А как представлять их? «Парень, которого я сбила на машине и в которого влюбилась без памяти, и его тетушка»?
— Сейчас уже начнется спектакль, а мы еще не на местах. Извините нас. — Тетя Маргарет улыбнулась. — Поговорим позже.
— Пойдем-пойдем. Так, осторожнее, тут ступенька. — Майкл поддерживал Анну под локоть, как больную. Впрочем, она и была больна.
— Я не сказала ему спасибо за книгу, — поделилась с ним Анна.