Давайте заключим сделку, говорит Тиэ мышам. Если к вечеру вы наконец начнете учиться летать, я загляну сюда и поглажу вас. Вы не можете все оставшееся у вас время — а его, к сожалению, очень мало — цепляться за прутья клетки. Месяца через два вы упадете в Атлантический океан, и, если выживете, вас отправят на обследование в лабораторию и быстренько принесут в жертву науке. Вам так или иначе придется их отпустить, лучше сделайте это сейчас. Невесомость вам понравится, страх уйдет. Жизнь в принципе коротка, а ваша особенно. Отпускайте, будьте смелее.
Вот они, звезды, — на краю поля зрения Антона, по ту сторону лабораторного иллюминатора. Кентавр и Южный Крест, Сириус и Канопус. Перевернутый летний треугольник Альтаира, Денеба и Веги. Антон ухаживает за пшеницей, растущей с рвением, которое он находит то трогательным, то волнующим, то печальным, как вдруг замирает, остановленный сокрушительной чернотой. Не драматическим великолепием парящей вращающейся планеты, а гулкой тишиной всего остального, Бог знает чем. Так выразился Майкл Коллинз, когда в одиночестве летел вдоль темной стороны Луны: Олдрин с Армстронгом на той стороне, Земля и все люди на ней там, далеко, а здесь только он и еще Бог знает что.
Коллеги с Земли помогают Шону выйти на связь с друзьями-астронавтами, направляющимися на Луну. Как принято у астронавтов, их диалоги полны преуменьшений. Поначалу нас, конечно, малость растрясло, но сейчас летим ровно. Виды открываются неповторимые. Шон отвечает, что тоже хотел бы участвовать в лунной миссии, и в его словах есть и правда, и ложь. С одной стороны, он желает этого больше всего на свете, с другой — столь же отчаянно тоскует по жене и начинает паниковать от мысли, что мог бы переместиться еще дальше от нее. Луна выпуклая и величественно тучная. Сейчас она находится низко над атмосферой, ее сплющенная нижняя половина похожа на примятую подушку. В бледном свете корабль поднимается на север, пролетает над заснеженными облачными Андами, но вот облака расступаются, и внизу возникает Амазонка, испещренная огненными волдырями.
Хеллоу, говорит Роман в динамик радиоприемника, обращаясь к исчезающей Австралазии. Здрасте.
Внезапно сквозь помехи и шуршание пробивается чей-то голос. Вы меня слышите? Вы слышите меня, прием?
Виток 5, движение вниз
Земля — место круговых систем: роста и разрушения, осадков и испарения; жизнь на ней задают циклические воздушные потоки, перемещающие погоду с континента на континент.
Знать об этом — одно дело, видеть из космоса — другое. Бесконечные циклы погоды. Нелл могла бы наблюдать за ними дни напролет. Прежде чем стать астронавтом, она занималась метеорологическими исследованиями и потому хорошо разбирается в погодных тонкостях. Как Земля перетаскивает воздух. Только взгляни, как ее вращение смещает облака с экватора вверх и на восток. Влажный теплый воздух испаряется с экваториальных морей и по дуге устремляется к полюсам, охлаждается, оседает и уже по другой дуге тянется обратно вниз, к западу. Беспрерывное движение. В то же время эти глаголы — перетаскивать, смещать, тянуться — описывают лишь силу движения, а не его грацию, не его — что? — синхронность/плавность/гармонию. Ни одно слово не передает точного смысла. Дело не в том, что Земля — одно, а погода — другое, а в том, что они едины. Как лицо не отделить от возникающих на нем выражений, так и Земля неотделима от своих воздушных потоков.