Неужели она в самом деле это сказала? Журавлева даже не поняла, как могла выдать нечто подобное. Впрочем, не удивительно, Миле вовсе не хотелось рассказывать о себе, стоя на виду у всего класса. Подсознание сработало на опережение, только и всего. Учительницу Мила явно ввела в ступор, та, растерявшись, только продолжала улыбаться. Мила, тем временем, окинула взглядом своих новых одноклассников. Некоторые, к радости девушки, даже не соизволили оторвать взгляды от экранов своих телефонов, скучающие лица других выражали полную незаинтересованность, лишь несколько новых знакомых с интересом смотрели на новенькую. Мила уже было собиралась вновь перевести внимание на историчку, когда какая-то неведомая сила заставила ее повернуть голову вправо и устремить взгляд в середину третьего ряда.
Все ее внимание вдруг сосредоточилось на голубых глазах. В горле мгновенно пересохло, дыхание сбилось, а сердце застучало так, что, казалось, его грохот был слышен всем вокруг. Как ни старалась, Мила не могла отвести взгляд от блондина, смотрящего прямо на нее, не отрываясь. Легкая, едва заметная, то ли усмешка, то ли улыбка красовалась на идеальном лице. По крайней мере черты блондина показались Миле именно идеальными, такими ровными, симметричными.
Мила все никак не могла оторвать глаз от прикованного к ней, холодного и в то же время полыхающего ледяным огнем взгляда. Журавлева вдруг почувствовала себя совершенно беззащитной, будто ее поместили в клетку с тигром, не меньше. Мила буквально не знала куда себя деть, тщетные попытки отвести взгляд не работали, и дрожь по всему телу усиливалась с каждой секундой. А парень все смотрел и смотрел, будто желал просверлить в Миле дыру.
— Татьяна Федоровна, оставьте вы ее уже в покое, она ща в обморок грохнется, — вдруг со стороны первого ряда раздался чей-то низкий и в то же время звонкий голос.
По классу моментально пронесся заливистый хохот, теперь у Милы совсем не осталось сомнений в том, что каждый присутствующий наконец обратил на нее внимание. Чувствуя, как краснеют щеки, Мила опустила взгляд и стиснула зубы.
— Волков, тебя спросить забыла, первым к доске пойдешь?
— А я че? Че сразу к доске, вы посмотрите на нее, у нее вся кровь от головки отлила, — уверенный в том, что шутка удалась, Волков откровенно заржал, остальные последовали его примеру.
— Слышь, у тебя рот когда-нибудь закрывается, думать не пробовал, прежде чем его открывать? — так же неожиданно, как и голос Волкова, прозвучало замечание блондина, о котором Мила на мгновение успела позабыть.
Журавлева, ровно как и весь класс, недоуменно уставилась на парня.
— Так, Женя, Рома, свои петушиные бои будете устраивать во внеучебное время, — тем временем вмешалась Татьяна Федоровна.
— Про петуха — это вы верно заметили, — хмыкнул Рома.
Мила невольно улыбнулась, опустив глаза в пол.
— Слышь ты, утконос недобитый.
По ушам неприятно ударил резкий звук отодвигающегося стула. Тот самый Женя, видно, не заботясь о целостности казенной мебели, с грохотом поднялся, свалив при этом стул и отодвинув на добрых сантиметров пятнадцать парту.
— Волков, сел на место, быстро. Рома, своему примеру последуй, рот закрой, — от воодушевленной, чрезмерной радостной Татьяны Федоровны не осталось и следа.
Теперь перед классом стояла грозная, явно недовольная поведением мальчишек женщина. Уперев руки в бока, она переводила взгляд с одного на другого.
— После пары, к директору, — вдруг рявкнула историчка, а Мила машинально дернулась и моргнула. Тем временем женщина обратилась к Журавлевой: — Что ж, Мила, присаживайся.
Глава 2
Мила неуверенно взглянула на историчку, после пробежалась глазами по классу. Мест свободных почти не было. Одно пустовало в самом углу, за последней партой, второе — рядом с тем самым Ромой. Не зная, как ей быть, Журавлева уже было двинулась в сторону пустующего места на «Камчатке», как ее вдруг остановил вновь зазвучавший голос исторички.
— Рядом с Ромой садись, — проговорила женщина.
Мила тут же замерла и машинально посмотрела на блондина, неотрывавшего от нее взгляда и теперь как-то недовольно щурившегося. От былой ухмылки на его лице ничего не осталось. Журавлева вдруг почувствовала холод, исходящий от парня. Подобным развитием событий он был явно недоволен. Сказанные им в следующую секунду слова лишь подтвердили догадку Милы.
— Со мной Таська сидит, — холодно проговорил парень, демонстративно ставя на стул рюкзак.