— Все ты сама, самостоятельная моя, — снова улыбнулся отец, выводя Милу из размышлений, — ничего со мной не случится, все лучше, чем сидеть увальнем.
— Пап, ты не увалень, ты болеешь, — возразила Мила, делая шаги навстречу отцу, — и у тебя режим.
— Прекращай, это всего лишь жаренное мясо, к тому же мне полезно, моторику разрабатываю.
Мила покачала головой и вздохнула. Впрочем, в словах отца имелась истина, его рука практически восстановилась, хотя по прогнозам невролога, посещавшего их раз в месяц, первой должна была восстановиться нога. Прогноз не оправдался, отец все еще был прикован к креслу, однако Мила была безмерно рада и имевшимся улучшениям. Она старалась делать все, что от нее зависело. Три раза в неделю возила отца на процедуры, четыре раза к ним приходил массажист. Журавлева готова была душу продать, лишь бы отцу стало легче, и ему становилось.
Она даже кресло купила какое-то навороченное, пусть поддержанное, но зато обеспечившее отцу комфорт. В ванной и туалете установили специальные поручни, чтобы отцу было удобно, а сиделке, вот уже год за ним ухаживающей, не так сложно. Каждый раз Мила благодарила Бога за женщину, взявшуюся присматривать за отцом. Ее можно было назвать почти святой. Полжизни она проработала медсестрой в больнице, а теперь нанялась сиделкой. По нынешним меркам за свои услуги она брала сущие копейки, лишь повторяла, что все будет хорошо, надо только верить. Мила верила. Потерять еще и отца она не могла.
— Как ты себя чувствуешь, пап, ничего не болит? Ты все лекарства принял? — поинтересовалась Мила, сев на корточки рядом с отцом. Глядя на родителя, Мила положила свою ладонь поверх его.
— Все хорошо, малыш, это я о тебе заботиться должен, — тяжело вздохнув, отец отвел взгляд.
Мила хорошо понимала его чувства, он, конечно, старался не показывать истинных эмоций, но иногда и его прорывало.
— Перестань, пап, все же хорошо.
— Родители должны о детях беспокоиться, а не наоборот, — заключил отец, качая головой, а у Милы ком посреди горла встал.
— Так, пап, все, давай-ка ужинать, раз ты тут такую вкуснотищу приготовил, — Мила решила разрядить обстановку. В конце концов отцу нужны позитивные эмоции. Родитель понимающе улыбнулся, погладил дочь по волосам и чуть откатил кресло назад.
— Тебе отдохнуть хорошенько бы, — раскладывая мясо по тарелкам, заговорил отец.
— Отдохну, пап, сегодня у меня еще смена, а завтра буду отсыпаться, — отмахнулась Мила, ставя на стол приборы.
— Мил, — родитель снова посерьезнел, — хватит уже себя гробить, мне не так и нужны все эти процедуры и массажи, и…
— Даже не начинай, пап, ты только начал восстанавливаться, мы не будем возвращаться к этому разговору и точка. Ты встанешь на ноги.
— Мил, тебе учиться надо, университет впереди, как ты…
— Ну я же поступила, значит, все хорошо, перестань, сейчас самое важное твое здоровье.
— Самое важное, это твоя нормальная жизнь, малыш, я свою отжил.
— Пап, все, прекращай, давай лучше поедим и ты расскажешь, как провел день.
К счастью, развивать тему отец не стал, однако Мила не сомневалась в том, что он обязательно к ней вернется. За столом они говорили на отвлеченные темы, а Журавлева наслаждалась обществом родного человека. В последнее время они виделись нечасто. Мила работала, по большей части ее доход зависел от мотогонок, отец, конечно же, о деятельности дочери не знал. Ни к чему ему было информация о том, что Мила светит своими «прелестями» на глазах у десятков, а порой сотен, раззадоренных мужиков.
Однако, организаторам нужно было отдать должное, все грид-герлс были под беспрекословной охраной, никто себе ничего лишнего не позволял, а глазеть — пусть глазеют. Вот и сейчас Мила бросила взгляд на часы, через полтора часа ей нужно было быть на треке. У девушки еще оставалось время немного передохнуть и принять душ, а после… после ей вновь придется натянуть маску абсолютного безразличия и снисходительно отношения ко всем вокруг, к которой она привыкла настолько, что, казалось, та окончательно с срослась с лицом.
Глава 4
Отдохнуть Миле толком не удалось. Посиделки с отцом несколько затянулись. Мила скучала по родителю, сейчас они виделись особенно редко. Журавлева старалась не упускать ни единой возможности заработать, даже если это означало полное отсутствие отдыха. В чем-то отец был прав, впереди маячил университет. В собственной выдержке Мила вовсе не сомневалась, но с началом учебы ей придется так или иначе корректировать свой режим, и доход девушки, несомненно, сократится. Впрочем, об этом Мила старалась не думать, в конце концов у нее еще было в запасе несколько свободных недель.