Отбросив дурные мысли, Мила быстро убрала со стола, поблагодарила отца за ужин и, убедившись, что родитель чувствует себя хорошо, поспешила в душ. Водные процедуры заняли чуть больше времени, чем девушка планировала. Отмокать в горячем душе после рабочего дня оказалось невероятно приятно, а потому Мила, прислонившись к стенке душевой кабинки и прикрыв глаза, несколько минут наслаждалась ощущениями даруемыми ей струями теплой воды. Казалось, что в такие моменты все проблемы растворялись и исчезали, оставляя после себя лишь легкое чувство какой-то особенной радости.
Стоя в кабинке, Журавлева думала о том, что вот-вот и отец наконец восстановится, представляла, как он снова встанет на ноги, как глаза его наполнятся искренним удовлетворением, а взгляд больше не будет таить в себе бесконечную вину. Ведь разве виноват он в том, что смерть жены ударила по нему настолько сильно. Первое время отец держался, копил все в себе, Милу поддерживал. А потом, спустя несколько месяцев…
Из глаз Журавлёвой, вопреки всем стараниями Милы не дать этому случиться, потекли слезы. Папа, если бы он тогда только пожалел себя, возможно, сейчас родитель был здоров. Однако, он так старался оградить Милу от всех проблем, обеспечить ее всем необходимым, что в какой-то момент его хватил удар.
— Все будет хорошо, — подставляя лицо под теплые струи, сказала себе Журавлева.
Ее голос звучал тихо, но вместе с тем твердо и уверено. Мила не позволяла себе сомневаться в том, что отец непременно выздоровеет. Он у нее сильный, а значит они вдвоем справятся.
Выходить из душа Миле не хотелось, но время неумолимо двигалось вперед. Вздохнув с некой досадой, Журавлева отключила воду, отодвинула дверцу и вышла из кабинки. Завернувшись в полотенце, Мила легонько промокнула волосы вторым и им же обмотала голову.
Нужно было успеть привести себя в порядок: нанести макияж, уложить волосы, одеться. Улыбнувшись своим мыслям, Мила подошла к зеркалу, протерла его ладонью и взглянула на свое отражение. Журавлевой, несомненно, нравилось то, что она видела. Каждый раз, глядя на себя в зеркало, Мила внимательно приглядывалась. Да, все-таки она изменилась с тех пор как…
— Нет, — тут же прервала собственный поток мыслей Журавлева.
Всякий раз, когда мысли девушки возвращались в прошлое, она тут же себя одергивала. Той Милы больше нет и никогда не будет. Доброта и открытость, чистота и искренность в этом мире не ценились, Мила хорошо усвоила урок.
Мила еще немного постояла в ванной и направилась в свою комнату. Переступив порог, девушка мучительно вздохнула и издала тихий стон. В спальне царил хаос. Разбросанные вещи, незаправленная кровать, черте как разложенная одежда в шкафу. Эта неделя выдалась тяжелой, у Милы просто ни на что не было времени, а потому, каждый раз спеша, Мила просто переворачивала полки в поисках нужной ей вещи, а все, что не подходило, бессовестно бросала на ближайший предмет мебели.
Ничего, она обязательно приберется завтра.
Осмотревшись, девушка быстренько собрала некоторые вещи в кучу и сложила их на кресло. Завтра она разберется с беспорядком вокруг, а сейчас нужно было освободить простор для действий.
Растерев лицо ладонями, Мила похлопала себя по щекам и двинулась к шкафу. Нахмурившись, она окинула взглядом содержимое, сняла с вешалки свою «форму» и бросила ее на кровать. После чего схватила любимые темно-синие джинсы на низкой посадке и отыскала на полке, к счастью аккуратно сложенную, футболку.
Кожаные шорты и топ Журавлева спешно сунула в рюкзак и, покачав головой, принялась одеваться. Натянув на себя джинсы и футболку, Мила сняла с головы порядком промокшее полотенце и бросила его на спинку стула. Оставалось только накраситься и уложить волосы. Броский макияж Мила не терпела, но работа обязывала, а потому пришлось накладывать. Данные природой, длинные пушистые ресницы, хорошо выделявшиеся без всякой косметики, Мила, тем не менее все же подчеркивала, сначала гелем, придающим нужную форму, а потом и тушью, для большей выразительности. Если бы кто-то посмотрел со стороны, ни за что не поверил бы, что ресницы у девушки свои, настоящие.